Гиперион восхождение

Ибо не мог понять, что он имеет в виду.

Виктор молча кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то.

— И помни, ты теперь не один, — сказал он, словно читая мои мысли. — Мы все — часть чего-то большего. Одного цельного замысла, и наша миссия крайне важна!

Он снова повернулся и продолжил идти по коридору, оставляя меня одного с этой загадкой. Я стоял нерешительно, не зная, что делать дальше. И просто стоял, любуясь картинами из разных эпох и «миров», такие непохожие и одновременно с этим чертовски монолитные и единые в своём порыве.

Некоторые портреты почти стёрлись от времени, но даже на них можно было разглядеть суровые черты лица и строгие взгляды матёрых вояк, что прошли не одну сотню конфликтов и миссий. Они казались словно высеченными из камня, с резкими чертами лица, глубокими морщинами и непоколебимым взглядом. В их глазах читалась история войн, история смертей, история побед.

Другие же сохранились почти превосходно, с яркими красками и деталями одежды. В них можно было рассмотреть все мелочи: блеск пуговиц, узор на шинели, блеск медалей на груди.

Но все они были объединены одной чертой: в их глазах читалась та же непоколебимая решимость, та же загадка, что и в глазах Виктора. И тут меня посетила светлая мысль. А что, если это попросту отпечатки душ почивших ликвидаторов? И чем сильнее душа, тем ярче ее след?

Или же один поехавший ликвидатор, не будем показывать пальцем, просто запечатал души своих сослуживцев в картины.

Задумчиво хмыкнув, я отправился дальше вслед за Виктором. В моей голове снова завертелись мысли, а в сердце зародилось чувство тревоги. Я чувствовал, что я нахожусь на грани чего-то необычного, чего-то такого, что перевернет мою жизнь. В этом длинном темном коридоре, окруженном портретами с непоколебимым взглядом, я чувствовал себя как в музее душ, в которых хранились тайны и секреты многих поколений ликвидаторов.

В конце коридора виднелась массивная дверь из морёного дуба, за которой, я предполагал, была какая-то другая комната или что-то еще. Дверь одновременно высокая и широкая, украшенная массивными железными петлями, словно скованными в древние времена не простым кузнецом, а самым настоящим мастером своего дела.