Гиперион восхождение

— Неужели тебя так привлекают камни, которые я добываю? Или ты просто влюбилась? — я показательно усмехнулся.

— Не смей, — она взвилась и на шаг отшатнулась от меня, словно от ядовитой змеи. — Я не занимаюсь такими мелочами.

— И вообще ты мне не нравишься и должен гнить в этих шахтах! — но она почему-то смутилась, и я сделал шаг навстречу, и теперь моё сбитое дыхание обжигало её своим жаром. — И поэтому только дай мне повод, и я прирежу тебя на месте, как псину! — рыкнула девушка, вернув контроль над лицом.

— Тебе для начала лучше определиться с финальной целью, красавица.

— Красавица? — неуверенно переспросила она. — Да как ты смеешь такое говорить незамужней девушке? — Я не успел ответить, как она замахнулась на меня, и латная перчатка едва не отправила меня в мгновенный нокаут. Её рука, быстрая и точная, пронеслась над моим лицом, и я успел только уклониться, ощутив струящийся от удара холодный воздух.

— Красавица? — вновь неуверенно переспросила она. — Да как ты смеешь?

Я усмехнулся, откашливаясь. — Видите ли, госпожа, в этих шахтах красота — понятие относительное. И я не так уверен, что вам стоит так озабоченно волноваться о своем браке, когда жизнь висит на волоске.

Она оглядела меня сверху до низу. — Ты думаешь, что ты умнее меня? — спросила она, и в ее глазах заблестели искры злости.

— Я думаю, что ты просто запуталась, — ответил я, сделав шаг вперед. — Ты не знаешь, чего ты хочешь. Ты хочешь моей смерти, но в то же время ты чувствуешь ко мне что-то еще.

Она взвилась, готовая снова атаковать, но я уже снова приблизился. Мое лицо было в паре сантиметров от ее, и я чувствовал ее дыхание, такое горячее и частое.

— Ты должен гнить в этих шахтах! — прошипела она. — И поэтому только дай мне повод, и я прирежу тебя на месте, как псину! - вновь рыкнула девушка, вернув контроль над лицом.

Я улыбнулся, и мои губы почти прикоснулись к ее уху.

— Тебе для начала лучше определиться с финальной целью, красавица. Ты либо хочешь моей смерти, либо чтобы я жил как можно дольше и мучился всю жизнь, — повторил уже я.

Я не отводил взгляда от ее глаз, которые были наполнены смесью ярости и нерешительности. Она застыла, словно завороженная, не в состоянии двинуться. Ее рука снова замахнулась, и удар латной перчаткой снова пронесся над моей головой.