Гиперион восхождение

Он может даже убить меня. Но я не сдавался. И продолжал работать, стараясь не показать свою слабость.

— Как вижу, ты не сдох, ничтожество. — послышался знакомый голос одной воительницы. Он был грубым, словно скрежет металла о камень, и пропитан презрением. — Смотри, не подхвати лихорадку от обогащённой магией водицы. — Она усмехнулась, но так и не сдвинулась с места, оставаясь в тёмной нише коридора, словно тень, готовящаяся к атаке.

Я не остановился, продолжая работать молотом, но почувствовал, как каждая мышца в моём теле напряглась.

Этот голос я узнал бы среди тысячи других. Это была она, воительница, которая стояла на поле битвы рядом со мной, которая видела, как я боролся, как я выжил. И по насмешке судьбы именно она выбрала меня своим злейшим врагом, что не достоин жить, но должен мучиться как можно дольше. Оксюморон, да и только, но какая-то логика в этом, наверное, всё-таки есть, пусть и неведомая мне, но кто я такой, чтобы спорить с разъярённой женщиной? Особенно когда она права и эта «горечь» будет преследовать меня ещё долго, ну а там, может, просто сдохну в шахтах, и она наконец-то угомонится и обретёт покой.

— Спасибо за заботу, госпожа «надзиратель». — Я ответил шутовским поклоном в ответ, стараясь сдержать ярость, которая кипела внутри меня.

— Да как ты смеешь такое говорить рыцарю его величества? — она тут же взорвалась, словно извергающийся вулкан, явно не желая признавать очевидное. — Я просто проверяющий от миротворцев. — она вновь зло усмехнулась, и в её глазах заблестели искры злости, готовые разжечь огонь мести.

Я остановился, отбрасывая молот в сторону.

— Проверяющий? — в моём голосе слышалось удивление, смешанное со злостью. — Забавный способ проверки: стоять в темноте и наблюдать за рабочим с презрительной улыбкой на лице. Я думал, что миротворцы занимаются более важными делами.

Девушка сделала шаг вперёд, и я почувствовал, как холод проник в мою кожу. Она была великолепна, сильна и смертоносна. Её глаза блестели, словно стальные клинки, готовые пронзить меня насквозь.

— Заткнись, — она сделала еще шаг вперед, и её голова вышла из тьмы. Её лицо было бледным, но точенным и строгим, как у статуи, в глазах мерцала неугасимая огненная искра. — Твои слова ничего не значат. Ты здесь ничтожество, ты — рабочий, а я — рыцарь его величества. Я могу убить тебя в любой момент, и никому не будет дела.

— И что же ты делаешь здесь, рыцарь? — спросил я, пытаясь удержать игривые нотки в голосе, хотя моё сердце билось как бешеное.