Гиперион восхождение

Меч, лежащий на ее бедре, был не просто оружием, а произведением искусства. Его клинок был длинным и тонким, и отражал сияющий свет как зеркало. Рукоять была украшена серебряными вставками и рельефными узорами. Он был тяжелым, но она держала его легко, словно это была простая палка.

Её чёрные волосы, спущенные на плечи, создавали контраст с серебристой броней. Они были длинными и шелковистыми, и каждый локон изящно падал на её плечи. Волосы были заплетены в строгую косу, что лишь подчёркивала её миловидные черты лица.

Лицо было строгим и по-своему красивым, с резкими чертами, которые делали её ещё более привлекательной. Но ее глаза, холодные и проницательные, выдавали ее воинский характер. Они были серыми, с оттенком стали, и сверкающими, словно осколки льда. Ее взгляд был жестким, не прощающим ничего и никого, но в них скрывалась огромная сила и уверенность в себе.

Она оглядела меня с головы до ног, а потом спросила:

— Как спалось, Гиперион Ростиславич? — намеренно приторным тоном осведомилась незнакомка.

Я замер, не зная, что ответить.

— Ужасно, — честно ответил я, чувствуя, как в горле пересохло от страха.

Девушка рассмеялась, но в ее смехе не было радости. Он был холодный, зловещий и заставлял мурашки бежать по спине табунами.

— Так и должно быть, — произнесла она, приближаясь к клетке. Ее броня сверкала в тусклом свете факелов, отражая ее ярость. — Отродье! — прошипела она, ее глаза загорелись ненавистью. — За помощь демонам ты сгниёшь в магических шахтах, нелюдь.

— Из-за таких, как ты, в том городе осталась вся моя семья, а сколько солдат полегло просто так? — она замолчала, вглядываясь в меня, словно пыталась прочитать мои мысли. — Молчишь, паскуда? — Ее губы задрожали, а по щекам потекли слезы. — Моя сестра! За что?

В ее глазах я увидел не только ненависть, но и боль, и отчаяние. Она была разрушена горечью потери.

Но я чувствовал, как стыд и вина жгут меня изнутри. Я не мог найти слов, чтобы оправдаться, чтобы объяснить, что я не хотел никому вредить, что я просто пытался выжить. Но слова застряли в горле, не в силах прорваться через стену ненависти, которая отделяла меня от этой разрушенной горечью женщины.

— Я...