Гиперион восхождение

Ильяс медленно присел на корточки, рассматривая меня с каким-то странным интересом.

— Это парниш наш допинг! — ответил он, его глаза заблестели от нечеловеческого энтузиазма. Ликвидатор взял в руку саквояж, небрежно откинул крышку. Внутри лежали несколько десятков небольших флакончиков, украшенных странными знаками и заполненных яркой, светящейся в магическом спектре жидкостью. Рядом лежал металлический прибор, похожий на автоинъектор.

— Алхимические инъекции и артефактный автоинъектор, — продолжал он, показывая мне содержимое своего саквояжа.

— Без них мы бы не выжили, как организация, чья цель состоит в ликвидации опасных монстров, магов и прочей околобожественной нечисти.

В его голосе звучала гордость, как будто он был не ликвидатором, а тем самым великим мастером-алхимиком, создавшим это чудо алхимической мысли. Но я никогда раньше не видел ничего подобного. Впрочем, это была магия и с ней реальность всегда имела определённые грани безумия.

— И что это даёт вам? — спросил я, не веря своим ушам.

— Силу, выносливость, скорость, — ответил ликвидатор, его голос был полон уверенности.

— Мы становимся не просто людьми, мы становимся подобны богам.

Он взял один из флакончиков, наполненный яркой бирюзовой жидкостью, и поднёс его к единственному уцелевшему источнику света. В его глазах тут же зажёгся безумный огонь. Он был готов стать кем угодно во имя исполнения своей цели и долга, и я не был уверен, что хочу видеть его в таком виде.

Ликвидатор, словно заворожённый, смотрел на бирюзовый флакон в своих руках.

Удивительно гладкий, с изящной гравировкой в виде странных символов, похожих на руны. Флакон идеально лёг в пазы инъектора, как ключ в замочную скважину. В воздухе повисла напряженная тишина, только дым от папироски ликвидатора медленно таял, словно предчувствуя грядущие перемены.

Ликвидатор, не моргая, направил инъектор себе в глаз. Удар был быстрым, точным, как хук опытного боксёра. Пару секунд ничего не происходило. Затем он начал дрожать, его тело сотрясали судороги. Бинты, которые держали на себе его раненое тело, мгновенно лопнули, не выдержав давления стремительно растущих мышц.

Под бинтами, будто из-под земли, вырвались вздутые вены, проступающие на его теле яркими синими полосами. Он был уже не человеком, а живой скульптурой, сформированной из стали и мускулов. Его мышцы вздулись, становясь рельефными и упругими.

Ильяс упал на колени, хватаясь за голову. Его глаза буквально загорелись бирюзовым светом, отражая цвет инъекции.