Гиперион восхождение

Но я больше не отступал. И мы рьяно боролись за свою жизнь. Ибо знали, что нам не уйти от этой схватки. Но мы были готовы умереть, стоя плечом к плечу.

- Умрем, так умрем, - сказал Ильяс, поудобнее перехватывая меч. - Но не отступим!

И мы продолжали сражаться, с упорством бешеных зверей, защищая свою жизнь и свободу до последнего вздоха.

Спустя двадцать минут безумной резни и битвы не на жизнь, а на смерть, мы вскоре остались вдвоём, устало дыша прислонившись спина к спине. Всюду пахло железом, смрадом мёртвых тел и жжёной плотью, но нам было плевать, ибо мы победили.

Ликвидатор, сгорбившись, прислонился к покосившейся стене полуразрушенного дома. В его глазах, в которых ещё недавно бушевал огонь битвы, теперь отражалась только усталость. Его руки, покрытые свежими царапинами и запекшейся кровью, дрожали, когда он подносил к губам папироску. Дым от неё тускло светился в сумраке, создавая причудливые тени на его перебинтованном и забрызганном кровью лице.

Он шумно вздохнул, и папироска в его пальцах задрожала.

Запах дыма смешался с запахом крови и горелой плоти, витающим в воздухе. Ликвидатор посмотрел на улицу, усеянную телами. Его взгляд скользнул по лицам демонов, которые всего несколько минут назад были полны ярости. Теперь же они лежали неподвижно, а их глаза были пусты.

Он невольно потрогал одну из открывшихся ран, полученных ещё в ту самую ночь. Шрамы служили ему напоминанием о том, что такое война, смерть и что значит быть ликвидатором. Он не выбирал эту жизнь, это она выбрала его.

И теперь он был заложником столь кровавого ремесла и долга перед отчизной.

— Ну и работёнка у нас, пацан… — рыкнул он, глубоко затягиваясь папироской. Ильяс знал, что усталость и разочарование — это его постоянные спутники. И что всё, что он может сделать, — это продолжать идти вперёд, борясь с тем, что бросает ему жизнь.

Он потушил папироску о стену и повернулся, чтобы уйти. Впереди его ждала новая битва, но он был готов к ней.

Я, запыхавшийся от боя и усталости, стоял перед ликвидатором, опираясь на клинок о местами уцелевший асфальт.

Мой взгляд был прикован к саквояжу из потрескавшейся телячьей кожи, стоящему у ног.

— Так зачем вам этот чёртов саквояж? — спросил я, с трудом сформулировав вопрос, который давно тревожил меня. Мой голос был хриплым от усталости, но в нём слышалась настойчивость и желание разобраться.

Ликвидатор улыбнулся, его улыбка была безумной, словно он уже был не в своём уме.