Гладкий Флэт: Исповедь разрушителя

Его крики эхом метались между узких стен, прорываясь наружу, за крыши, распугивая других обитателей квартала. Но вскоре он замолк.

Ей не требовалось столько крови, чтобы обязательно его убивать. А потому она выпустила его, все еще шевелящегося и подрагивающего в попытках жить. Затем тяжело и сыто взлетела, добралась до башни, и уснула в своем гнезде из книг, пачкая их переплеты свежей собачьей кровью с собственной манишки.

***

Полированное тело бура со скрипом зацепилось за лед острыми зубцами на конце трубки.

Он балансировал, упершись в вертикальный склон зубьями альпинистских кошек на ногах и придерживаясь рукой за ледовый инструмент. Второй инструмент висел у него на плече.

Понемногу усиливался ветер. Он приносил снег и скоблил им гладкий ледяной склон, кидал Флэту в лицо, кружил в воздухе, забивал под капюшон.

Флэт не жаловался, хотя и замерз.

Когда-то давно, в одном из далёких периодов своей жизни, Флэт мечтал пожертвовать собой ради великой цели. Например, ради спасения своего народа, государства или даже цивилизации. Он мечтал жить и умереть в подобной жертве.

Но год за годом оставался лишь самым заурядным неудачником, ненавидевшим и свой народ, и своё государство, и свою цивилизацию.

Флэт, которого в те времена звали вовсе не Флэтом, ощущал себя чуждым, почти не имел друзей, и совсем не понимал, как жить.

Гораздо позднее, дважды потеряв и вновь приобретя все, он, наконец, понял: деяние самопожертвования и, в особенности, великого самопожертвования, подвига, не возникает на пустом месте.

Оно возникает у сильной личности, осознающей свой долг перед обществом, в котором живёт. У личности, готовой к великим свершениям – кем бы она ни являлась, как бы не жила до того, как подобное деяние пришлось бы совершить.

И Флэт такой личностью не был. Ему пришлось это понять, прочувствовать, смириться с болью этого понимания. И все-таки пожертвовать собой.

Легко двигаться к мечтам материальным, подумал он. Но как же тяжек путь к достижениям духовным.

Он много жалел о своем пожертвовании. Жалел долго, кроваво, утопая мир вокруг в хаосе войны.

А теперь он крутил ледобур в ледяной склон, на пронизывающем ветру. И ни о чем не жалел. И даже весело насвистывал.