Гладкий Флэт: Исповедь разрушителя

Закрепившись на буре, он закрутил рядом второй, организовал станцию, и приготовился страховать.

– Готов! – заорал он.

Снизу раздался боевой клич Ниэль, которым она всегда предваряла смену ведущего или команду поднимать рюкзак – как сейчас.

Флэт прикинул, что если бы услышал такой клич в те старые добрые времена, когда он занимался альпинизмом как видом спорта, и совсем не помышлял ни о каких войнах, он бы умер от шока.

Словами общаться Ниэль тоже умела. Просто не любила. Зато обожала высоту и лазить по снежным и ледовым склонам.

Флэт затянул к себе рюкзак с их основным имуществом. Лыжи, палатка, спальный мешок, горелка, еда, мелочь. Закрепив рюкзак на станции, он вновь закричал:

– Перила свободны!

Повторный клич рассек пространство, достиг его ушей, заставив поморщиться, и унесся ввысь, к перегибу, где сияющая синью лента четырехсотметрового водопада вплеталась в столь же синее озеро, под бескрайним синим небом.

Ниэль быстро поднялась к нему, сняв по пути всю страховочную навеску.

Флэт утонул в ее диких ярко-желтых глазах.

Ниэль подождала несколько секунд, потом прижала его голову к своей, жмурясь от удовольствия, пока он целовал ее.

Несмотря на мороз, она была одета лишь в теплые бриджи-самосбросы. Снег сверкал на плотной густой шерсти барсицы, не причиняя ей никакого дискомфорта. Ветер был тоже не способен продуть ее плотный подшерсток.

Пять недель назад, когда они только вступили в этот край холода, она очень быстро, в течение последующей недели, обзавелась густой пушистой шкурой, вместо ее короткошерстного подобия, которое носили все жители теплого Эйоланда.

Флэт не знал, почему так. Он создавал эту расу совсем не такой, как сейчас выглядела Ниэль. Но и сама Ниэль, вечность назад, выглядела совсем иначе, до того, как они попали в Изнанку. Переход едва не убил ее, и изменил как физически, так и психически.

Она оторвалась от него, и он вновь заглянул в ее глаза, одичавшие, без капли разума.

Господи, подумал он. Лишь бы она не предложила заняться этим сейчас, на стене километровой пропасти, над бескрайней равниной. Конечно, она была не настолько безумна сама по себе, чтобы заниматься любовью по первому зову. С другой – ровно настолько безумна в плане острых ощущений, чтобы предложить сделать это именно здесь. Только потому, что это необычно, рискованно и просто со всех сторон круто.