Мир Нежити. Книга III | С иллюстрациями

Он притягивал взор вампирши куда-то вдаль, за проливы, быть может, к одному из остров архипелага. Или так только чудилось?

В любом случае Киния больше не могла думать о чём-то другом. В конец изведённая тайной сна, вампирша взялась опрашивать рыцарей смерти и паладинов, а ещё что-то писать в свиток, над которым порой долго размышляла.

И который однажды принесла на совет.

– Я знаю, что у нас на сегодня много хозяйственных и других вопросов, – сказала Киния. – Но прежде хочу обсудить то, чего нет на повестке.

Вампирша развернула свиток перед озадаченными советниками.

– Хайдо, Сотэр. Я знаю, что вас тоже достаёт треклятый сон. Как и некоторых других соратников.

– Ну да, последнее время так уж точно, – почесал затылок Хайдо.

– Я записала сюда имена тех, кого посещают сновидения. И приметила некоторые закономерности.

Члены совета с большим любопытством заглянули в свиток.

– Во-первых, как видите, сон наблюдают исключительно рыцари смерти и паладины, – Киния медленно провела пальцем вдоль имён.

– Если это верно, – призадумался Сотэр, – потому Аристид видит сон, а Майрина он никогда не беспокоил.

– И это ещё не всё. Нежить, которая призывала светотьму и видит сон, не затронула святая болезнь… Хотя последнее может быть просто совпадением.

Совет ненадолго погрузился в молчаливые размышления.

– Что из всего этого следует? – взволнованно спросил Атти.

– Я больше не хочу отмахиваться от вторжения в мой разум, – Киния прикрыла глаза. – Я должна выяснить, почему это связано со светотьмой, и куда влечёт тот самый зов. Перед ним всё сложнее устоять. А уж после битвы как будто и невозможно.

– И? – допытывался Атти.

– Вы сочтёте это безумием, ведь у нас столько забот и обязанностей, но, – Киния сделала короткую паузу, будто желая собраться с духом, а потом выдала: – хочу тряхнуть стариной. Самолично отправиться на разведку, вслед за зовом, и выяснить, кто его посылает.

Несколько раз прокрутив в голове её слова, Атти вдруг расхохотался.

– Сочтём ли мы это безумием? – его смех перешёл в тревожную и даже возмущённую речь. Он вскочил со стула.