Змеиный медальон. Часть 2. Сердце Майнандиса

Никому не хотелось ночевать в злосчастной деревне, но бродить в темноте вблизи браккарийского логова было неразумно. Воришку уложили на полати, Пиаму на печь, остальные устроились на полу. Сквозь плотно закрытые двери и окна Кешке всё чудилась вонь разлагающейся человеческой плоти. Беспокойно ворочался и постанывал Блошка, вздыхала Пиама, пару раз тоненько вскрикнул в забытьи Галчонок. Скуловорот спал, как убитый, но кулаки его были крепко сжаты. А безутешный отец так и просидел всю ночь на скамье, не шелохнулся.

Ушли друзья чуть свет.

Крестьянин сказал, по реке Истоме сплавляют лес. На излучине плотовой состав проходит так близко к берегу, что ловкий человек может запрыгнуть на последнюю или предпоследнюю связку.

Ждать пришлось около часа. Вверх по течению Истома шла плавным изгибом, и под сумрачным небом на серой воде Кешка сперва заметил дымок костра, потом острый холмик — шалаш и наконец многохребтовую тушу плота, близящуюся неспешно и неотвратимо.

Когда голова состава вошла в излучину, Скуловорот, сложив руки рупором, крикнул:

— Эй, на плоту! Не подвезёте?

— Прыгай, коли не боишься, — был ответ.

Оба плотогона поднялись, но не для того, чтобы помочь случайным попутчикам. Мужчины в кожаных куртках и сапожищах до бёдер взяли в руки длинные шесты, готовясь в случае нужды отталкиваться от берега. В плоту было не меньше пяти звеньев, но Блошка не стал дожидаться последних связок, сиганул с разбега и удачно приземлился, одолев в полёте добрых три метра ледяной свинцовой воды.

— Вот тебе и недоросток — короткие ноги, — пробурчал Скуловорот себе под нос и подхватил на руки Галчонка. — Не боись, малец, докину.

И зашвырнул воришку аж на середину плота. Кивнул Кешке:

— Теперь ты. Ловить нас будешь, если что.

Первая связка прошла мимо. Сплавщики работали шестами, и плотовой состав извернулся на повороте, как неуклюжая змея.

Мгновение невесомости — и брёвна ударили по пяткам, заскользили под ступнями, будто смазанные маслом. Опора ушла из-под башмаков, правую ногу ожгло холодом. Кешка упал на плот грудью, цепляясь за увёртливые стволы, как сброшенный в колодец котёнок, — под ногтями крошилась набухшая от влаги кора.