Бездомный в другом мире 3

К тому же она совсем ребёнок… Я не настолько ожесточился за время похода, чтобы поднимать руку на дитя.

— Хочешь погулять? Будет тебе прогулка! — улыбнулся я, приседая на корточки. — Очень долгая, утомительная и скучная прогулка! Как тебе?

— Угу! — только и сказала девочка.

— Вот тогда и посмотрим, кто кого «угу». Может хватка у тебя и крепкая, но крошечные ножки не выдержат нагрузки, которую способен перенести взрослый мужчина!

— Угу! — повторила она, лишь шире улыбнувшись.

Она либо не понимала, что я говорю, либо откровенно насмехалась надо мной.

— Вызов принят, маленькая чертовка, — произнёс я, понизив голос на последнем слове.

Примерно представляя, где находится лагерь, я избрал простую тактику: наворачивать круги, не сильно отдаляясь от своего отряда. Как только девочка устанет и отпустит меня, я смогу быстро вернуться к своим, пройдя по прямой. Девочка же, уставшая, измождённая, вынуждена будет остаться на том месте, где её, без всяких сомнений, вскоре заберут другие эльфы. Сработает какая-нибудь эльфийская тревога по поиску пропавших, организуют эльфийские поисковые бригады, опросят всех кроликов, зайчиков, деревья, и обязательно её найдут.

Но тогда мой отряд будет уже далеко отсюда.

***

Это был долгий час пешей ходьбы, в которой мы успели накрутить не так много километров. Девочке приходилось сделать два шага, чтобы сравняться с моим одним, а потому мы шли долго, медленно, утомительно. Тем не менее эльфийка ни разу меня не отпустила, продолжая цепко держать и следовать рядом.

Предзакатное солнце активно слепило. Ни одна тень не могла скрыть от его палящего зноя. Смахивая со лба пот, я терял последние капли терпения.

Порой меня подмывало спросить у ребёнка, не хочет ли она вернуться к своим родственникам или тем, кто её оставил в кустах, но оглядываясь на неё, на энтузиазм, с которым она перебирала маленькими ножками, как я понимал, что ещё очень далеко до заветной минуты. Девочка и не думала бросать меня.

Сделав полные два круга, но так и не приблизившись к лагерю, я остановился, пытаясь перевести дух.

— Ты не собираешься разжимать ладошку? Мы уже долго идём, давай остановимся на привал?

Сжав крепче пальцы, по-прежнему объятые коричневым стилем, она лишь многозначительно произнесла известное, набившее оскомину:

— Угу!

Меня начинал пробирать истеричный смешок. Усталый, голодный, терзаемый жаждой, я едва стоял на ногах.