Священный клинок бессмертных

Туут бросил остатки крысы на землю, вытер руки о рясу, отхлебнул пива и, посмотрев на Тимьяна, сказал:

– Ха! Ты только послушай его! Отгоняет злых духов… А духов нет. Запомни это, низший. Нет никаких духов! Есть только демон плоти в ямах скорби. И этим, – он указал пальцем на костер, – его не отвадить. Наоборот, можно только привлечь.

Тибеха фыркнул.

– Если я низший, – задумчиво глядя на глиняную кружку с пивом, спросил мальчик, – то вы кто?

– Допивай, – вместо ответа сказал Туут. – Надо идти. И не задавай глупых вопросов.

Тимьян рассматривал свою кружку. Щербатая, кривая. Будто уставшая. Поставишь ее – упадет.

– Тогда почему вы меня сейчас не ударили? – поинтересовался мальчик. – Ведь я задал глупый вопрос.

Старик с наслаждением отхлебнул, не спеша поставил кружку подле себя на камень. Его кружка была правильной формы. Новенькая.

– А как ты думаешь, низший?

– Кто вы? И правда монах? Я вам не верю.

Туут на мгновение задумался, затем сказал:

– Доверься чутью, низший.

– Вы бессмертный?

Тибеха вскочил и уставился на них со смесью страха и благоговения. Баба спешно повязала голову платком и неуклюже плюхнулась на колени. Торопливо и сбивчиво забормотала молитву. Старик расхохотался.

– Слишком просто, низший, – отхлебнув еще глоток, ответил он. – Если хочешь бессмертия, не будь человеком. Запомни это.

– Хотеть и быть бессмертным – не одно и то же…

Рука с кружкой застыла в воздухе.

– Что ты сказал, низший? – спросил Туут.

– Вы странный. Кто вы? Зачем я вам сдался?

Туут удивлялся всё больше.

– Я не помню ничего, – продолжил мальчик, словно во сне. – Может, это я бессмертный?

– Так, – довольно кивнул Туут. – Продолжай.

– Я вышел из тени. Кто я?

С этими словами мальчик швырнул свою кривую кружку о стену лачуги и пошел прочь.

– Я заплачу за ущерб, хозяин, – бросив еще одну монету, сказал Туут. – Мальчик потерял отца, понимаешь?

Тибеха с женой молились, уткнув лбы в землю.

[1]Тибеха – уличный торговец едой.

* * *

Трущобы Карты – это нагромождение хибар, вездесущий дым и чахлые деревья, на которых развешаны разноцветные лоскутки и высушенные пучки полыни, дурман-травы и крапивы. Местные, повязав головы пахтой – темной тканью, один конец которой обязательно свешивался с левой стороны, – сидели на земле и, казалось, дремали. Их босые ноги покрывала грязь.