Кодекс Охотника. Книга XXV

Камеры снова вернулись к нему, и он опять продолжил:

— Конечно же, я в одиночку скрутил этого презренного убийцу, а потом лично допросил. Поняв свою ошибку и раскаявшись, некогда великий Абсолют Пушкин рассказал много всего интересного… Я не буду тратить ваше драгоценное время, но он подтвердил то, что российская Императрица не в состоянии справиться с нашими доблестными войсками на поле боя, поэтому подослала подлого убийцу. Кто так делает вообще?!

Император потряс кулаком в воздухе, и толпа недовольно загудела.

— Как можно опуститься до такой низости? Чуть позже мы покажем вам чистосердечное признание Пушкина, где он раскаивается в содеянном и объясняет свои мотивы, раскрывая истинных преступников. К сожалению, эту запись ещё не успели смонтир… гхм…

Император немного смутился.

— Подготовить, да, конечно, я хотел сказать «подготовить», и в скором будущем вы её увидите. Но прямо сейчас нас интересует другое. Наш суд — самый справедливый суд в мире.

В этот момент Император снова взмахнул рукой, и камеры показали группу степенных Драконов в красных плащах, стоявших с суровыми лицами на эшафоте.

— Они уже разобрались в деле, допросили подозреваемого. Им осталось вынести вердикт. Итак, уважаемые судьи, какое будет ваше решение?

Музыка затихла, толпа затихла. Барабаны забили тревожную мелодию. Камеры начали метаться по кругу, как сумасшедшие.

Наверняка, у зрителей закружилась голова от торжественности момента. По сценарию, у них должно было замереть сердце. Над площадью пролетела эскадрилья новейших китайских истребителей, которые создали китайский герб в небе.

Первый судья поднял руку, и барабаны стихли.

— Виновен, — сказал он.

Второй судья поднял руку.

— Виновен.

Снова вступили барабаны снова, чтобы добавить драматичности, и, сделав паузу, поднял руку третий судья.

— Виновен.

Камера вернулась к Императору, и тот кивнул с глубоким сожалением в глазах.

— Каков ваш приговор, уважаемые судьи? — спросил он.

Средний из судий поднял руку.

— Смертная казнь, привести в исполнение немедленно.

И снова камеры были направлены на Императора, который изобразил на лице глубокую скорбь и тоску.

— С тяжёлым сердцем сообщаю вам, что независимый и самый справедливый суд Империи Драконов признал Абсолюта виновным Пушкина. Несмотря на все его подвиги на благо человечества, одним своим поступком, таким нелепым, он перечеркнул все достижения.