Варленд: Время меча

Обугленными клочьями висела на разных участках тела, в иных местах опала пеплом под ноги.

«А из той шерсти, что уцелела, ни один скорняк не взялся бы сделать и зимних портянок», – прикинул князь.

С кожей было ещё хуже: местами обуглилась, местами полопалась от высокой температуры или пошла пузырями. Но палка нигде не проходила насквозь, не успев как следует разогреться.

Вот и выходило, что мясо было сырое, жёсткое, с кровью.

«Пламя дракона отлично подходит, чтобы убивать, но для высокой кулинарии непригодно», – решил Хафл.

– Так я и думал – сверху сжёг, а внутри не запеклось, – изображая печаль, вздохнул Андрен. – Зато сварились внутренности. Вместе со всем содержимым. И побежала отрава по венам вместе с запекшейся кровью.

– Это плохо? – на всякий случай спросил хранитель драконов, привыкший поедать как сырое мясо, так и такое, «запечённое».

Но только в облике дракона. Оно понадёжнее будет.

– Человеку есть такое блюдо – последнее дело. Животами замаемся, – ответил Андрен.

Молодой император, едва поднявшись, жалобно взвыл и снова рухнул в траву, сложив лицо в ладони.

– Молчание – знак согласия, – кивнул князь. – Молодец. Будем подтягивать пояс. Сколько можно толстеть? Нам лишний вес набирать ни к чему. Значит, выходим налегке!

Не то, чтобы Андрен пытался извести венценосного своим перевоспитанием, но обладатель Золотой Перчатки должен был иметь уравновешенный нрав.

«Или дело в привязанности к Архимагу?» – подумал князь и потёр лицо, приходя в себя от голода и головокружения: «Бурцеус наверняка запудрил тебе мозги ещё больше, чем мне».

Светлан слышал урчание лишь в своём животе. Есть хотелось так, что готов был хоть пастись, как тот самый оленёнок на лугу. Припасов не осталось. Всё, что захватили из деревни амазонок – гномий меч князя и Золотую Перчатку.

«Он едва не вырвал саму душу! Не мудрено, что руки ослабли», – припомнил император: «Да и сам меч от постоянных тренировок амазонок был не в лучшем виде. Щербатый, затупившийся. А где найти умелого кузнеца в дороге? Лучшие мастера остались на пепелищах Мидрида».

Из тех, кого знавал сам Светлан.