Варленд: Время меча

И первое, что понял венценосный подопечный – завтрак очень важная часть дня.

Иногда единственная важная вещь за день.

Андрен меж тем походил вокруг Хранителя. Пожилой мужчина в просторном балахоне кряхтел и подкашливал, словно простудился. Скулы на его лице заострились. Оголодал, но выглядел сносно для своих веков.

«Сколько ему точно лет могли бы сказать лишь боги. Но к ним и так много вопросов. Ответят ли на все? Или стоит задать один, но самый важный?» – подумал князь и взгляд вновь зацепился за молодого подопечного.

Светлан, скрываясь в траве, на локтях медленно, но верно полз к оленю. Бравый император видел завтрак больше по запаху, чем глазами. Но готов был поверить в его качество заочно. Голод сводил его с ума. Даже Золотая Перчатка, брякая по спине в сумке, не приводила седого юнца в чувство.

О манерах оруженосца напомнил бы меч, но он улетел в пустоту под драконом. В первом полёте потерял свой, во втором – трофейный. Стабильность.

«Мы выжили, это главное!» – уверял себя император.

– Эй, лесной следопыт, а руки вымыл? – прокричал вслед оголодавшему вассалу князь. – Негоже имперским особам с немытыми руками за трапезу приниматься. Чай, не крестьяне, не солдатня.

– Я в порядке! – отмахнулся тот.

– А как же «голубая кровь»? – напомнил Хафл с успешкой.

Светлан, поминая богов и Провал, устало рухнул лицом в траву. Князь порой был невыносим в своих поучениях. А ведь разница в возрасте у обоих составляла всего ничего – несколько вёсен.

Разве что жизненный путь выдался различным: один почти всю жизнь провёл в застенках Мидрида, за картами и беседами с теми, кто знал мир, а другой на своих двоих обошёл половину известного мира и видел всё своими глазами.

«Иногда, говорят, даже лошадь использовал», – прикинул Светлан.

– Правильно, в траву ныряй, – одобрил князь, рассмеявшись. – Там роса. Можно сразу и умыться.

В долгой дороге было мало поводов для улыбки. Приходилось придумывать самим, чтобы легче жилось.

Только молодому императору было не до шуток.

«А всё почему? Воспитание. Как только с такой привычкой выжил в Мидриде?», – прикинул Андрен и первым приблизившись к оленю, скривил лицо: «Впрочем, Мидрида уже нет, а с ним и права на убийство за обнажение оружия. Убивать, так всех сразу».

Дичь пришлось потыкать палочкой. Обгоревшая шкура воняла. Шерсть сгорела не равномерно.