Книга I: Марш обреченных

Уж не знаю, чего мой воспитанный на голливудском представлении о средневековье мозг ждал. Но уж точно не такого! По сути, я уже не впервые столкнулся с разрывом между реальностью и воспоминаниями Ризанта. Лишний раз убедился, что безоговорочно полагаться на них не следует. Лучше всё пропускать через призму своего личного восприятия, дабы переосмыслить чужой опыт. Но это такие колоссальные объемы информации, что в ней невозможно разобраться ни за день, ни за неделю, ни даже за месяц.

Нет, когда ищешь что-то определенное, то это находится довольно быстро.

Особенно в стрессовой ситуации, как было во время диалога с Одионом. Но в спокойном состоянии по лабиринту памяти Ризанта блуждать можно очень и очень долго.

К примеру, необычайно сильное потрясение я испытал, когда нам на одной из площадей попалось нечто похожее на огромную витрину. Вот только вместо товара в ней не особо аккуратно навалили человеческих останков разной степени разложения! Запах вокруг этой конструкции, должен заметить, стоял соответствующий.

И разносился на многие метры.

Первым моим порывом было спросить о причинах подобного варварства у Веды. Но сознание Ризанта мне и само заботливо подсунуло верный ответ. Пусть и несколько запоздало. Оказалось, что это так называемые «последние прибежища». Такие сооружения городские власти возвели на каждом крупном перекрестке. Туда скидывали все собранные по подворотням и выгребным ямам трупы, чтобы у родственников или друзей погибшего был шанс отыскать его среди остальных почивших.

Город Клесден, на задворках которого обитало семейство Адамастро, насчитывал около двадцати тысяч жителей. Огромный населенный пункт по меркам средневековья. И с учетом нынешних нравов, можно представить, сколько мертвецов находят сборщики тел после каждой ночи. Жертвы грабежей, пьяницы, невезучие забулдыги, просто больные бродяги, да и мало ли кто еще. Всех их свозили в «последние прибежища», где без лишнего пиетета выбрасывали на всеобщее обозрение.

И частенько возле таких витрин можно было встретить заплаканных женщин или нервно стискивающих челюсти мужчин. Они, борясь с собственным страхом и неприятием, дотошно вглядывались в каждый труп, высматривая среди наваленной плоти своих родных…

Ух, что-то мне совсем жутко стало от таких мыслей. Даже и думать не хочу, что чувствуют эти люди. Когда заставляешь самого себя идти к «прибежищам», лишь бы не томиться в гнетущей безызвестности.