Книга I: Марш обреченных

Я же так пока не умел. Сразу виноватым себя чувствовал.

Остальные члены семьи эту мою маленькую причуду, разумеется, не поняли. И даже в какой-то мере осудили, если я правильно расшифровал их косые взгляды. А вот отношение слуг ко мне изменилось до неузнаваемости. За право исполнить любую мою просьбу они чуть ли не драться начинали. И если что-то делали для меня, то не просто на совесть, а с душой! Как говаривала моя бабушка, ласковое слово и кошке приятно. И лишь в новом мире я сполна постиг справедливость этой пословицы.

Так что когда я вернулся к конюшне вместе с принарядившейся Ведой, там уже меня ждал улыбчивый усатый кучер на запряженной коляске. Мы погрузились в неё и поехали. А чтобы не терять время понапрасну, я взял обычную серебряную монетку и принялся катать её в пальцах. Мелкая моторика не была сильной стороной Ризанта. А потому её требовалось долго и упорно развивать, чем я усиленно и занимался. Но со дня дуэли с Велайдом пока прошло слишком мало времени, чтобы я мог похвастаться какими-либо успехами.

Когда наш транспорт выехал за ворота, я хотел бы сказать, что мне открылись невероятные виды сказочного иномирного города. Очень хотел, но не скажу. Поскольку никаких мощеных белым камнем улиц, колонн из розового мрамора и великолепных особняков тут не было и в помине. Не знаю, отчего я решил, что вообще увижу нечто подобное. Наверное, меня обманула субъективность памяти Ризанта. Он-то к этой грязи, страшненьким приземистым малоэтажным домикам и вездесущей вони дерьма привык с детства.

Более того, он считал свой город если не вершиной цивилизации, то чем-то вплотную к ней приближенным.

Его не смущала чавкающая раскисшая земля, которая засасывала колеса двуколки и вполне могла стащить с пешехода обувь. Не вызывали жалости скрюченные тяжелым трудом чумазые простолюдины, снующие где-то там внизу, практически за пределами видимости. Поражающие своей унылостью крестьянские бараки, в которые сгоняли на сезонные работы окрестный сельский люд, тоже не замечались сыном аристократа.

Как и гниющие останки животных, нечистоты, выплескиваемые на обочины и наполняющие воздух непередаваемым амбре, лошадиный помёт, который периодически соскребали лопатами с улиц. Для молодого Адамастро всё это было частью повседневной обыденности. Да он и сам нередко бултыхался в сточных канавах, когда слишком сильно напивался.

А вот я знатно охреневал, смотря на это всё.