Я могу копировать навыки других

Также и отец, который потерял единственного сына. Горе в семье. И вот, тут я просыпаюсь, ошарашиваю всех вокруг. Даже родители думают, что я злой дух. И логично, что будет удивление, но бить-то зачем?

– Я не призрак и не нежить.

Никто в глухой деревне, где даже читать не умеют, и не слышал о таком понятии, как «летаргический сон». Когда у человека нет сознания, но все признаки жизни сохраняются, такие как дыхание или сердцебиение.

– Я на самом деле живой человек.

Мои слова, словно воздух, все просто проигнорировали.

Большое внимание в этом сыграла религия, суеверия и, конечно же, реальные случаи нежити, встающие из могил.

– Не слушай! Его ртом управляет Чёрт! – крикнула какая-то бабка в толпе.

Хотел бы я, чтобы она пояснила за черта. Это она меня так назвала?

– Мёртвые люди должны быть в земле. Нужно упокоить его душу, пока не слишком поздно, – пьянчуга-старик согласился и начал дубасить меня лопатой.

Выбора не было, пришлось защищаться руками, из-за чего сразу же пожалел. Лопата, хоть и не холодное оружие, но довольно серьезно травмировала руки.

Из-за тряски две стоящие под гробом табуретки не выдержали и опрокинулись, и я упал на землю.

Понятно, что люди настроены серьезно. Они боятся, что дьявол доберётся до них через меня. И до всех дошла простая истина, кроме меня. В деревне нет места для нежити.

Поэтому я вскочил на ноги и побежал подальше от людей, на кладбище, среди деревянных крестов и противной травы: крапивы и репейника. Одна обжигала ноги, вторая прилипала к одежде.

Само кладбище огорожено невысоким деревянным забором, который можно легко перелезть, что собственно и сделал. Но ни чувства свободы, ни чувства покоя не появилось.

Наоборот, люди не «бросили» меня, тем более не забыли. Им не выгодно, чтобы по округе шастала нежить и пожирала людей. Поэтому те, кто приходили попрощаться со мной, теперь, вооружившись вилами, преследуют с гневными криками.

– Ловите нежить!

– Мара! Мара! Мара!

Орут на всю деревню, привлекая к моей жалкой персоне повышенное внимание.

Все мои мысли только о том, чтобы поскорее убраться из проклятой деревни. Мне даже не важны были воспоминания о том, что это «родной» дом и «родные» люди. К чёрту всё, теперь мне здесь не рады.

Не знаю, что именно повлияло, но пробило на эмоции. Обидно, что родные люди ополчились. И теперь у меня ничего не было. Я даже не знал, куда бежать. Таким брошенным и одиноким ещё никогда не чувствовал себя. Дырка от бублика, вот кто я такой.