Я могу копировать навыки других

Пока он готовит дрова, мать сварит кашу и испечёт хлеб на ужин.

После подготовка ко сну. Можно либо провести время с семьёй, либо пойти в гости и послушать былины про богатырей, настоящих героев. Вернувшись домой, засыпать и мечтать, что однажды стать таким великим человеком.

Обычный день пару дней назад закончился трагично. Иванушка не смог проснуться на следующее утро, и что бы люди в деревне ни делали, он не приходил в себя. Заключение одно — смерть.

Единственное, что меня смущает, это то, что он умер, и я тоже умер.

И приняв его воспоминания, я начал ощущать тело: руки, ноги, голову — всем мог шевелить. И даже слышать различные голоса.

Правда, такое ощущение жизни приносило чувство дискомфорта, будто лежу на твёрдой доске. Я не выдержал, открыл глаза, и лучше бы этого не делал.

Трудно воспринимать, что лежишь в гробу, вымытый дочиста. Рядом со мной: в руках, в ногах и даже на груди лежит различная еда — буханка хлеба, яблоко и тыква.

Ладно, хлеб, но зачем мне тыква на том свете?

Вокруг десяток людей, старых и молодых.

Они что-то говорят обо мне, насколько я был перспективным молодым юношей, который ещё совсем мальчишка, и что не оставил после себя никакого потомства.

Хотелось удивить свою мать и отца, что сын вернулся к жизни. Только подумать, я пережил саму смерть. Фундаментальную вещь, слыша о которой люди начинают в страхе бояться и просить замолчать. По сути, я заслуживаю медали, но привстав, медалью там и не пахло.

Люди замолчали. Не часто мертвецы поднимаются с гробов.

Поэтому отчасти понимаю почему все выпучили глаза и начали отходить назад, из-за чего образовалось пространство в десяток метров.

Я молчу, так как мне нечего сказать, они тоже. Кроме одного человека.

– Очнулся? Грёбанная мара!

Я посмотрел на лицо того, кто говорил. Им оказался чокнутый старик-пьяница, который обычно работает на кладбище. За медовуху копает могилы для людей. И этот пьянчуга схватил лопату и как стукнул меня по виску. Лопата не ровная с острыми кромками, поэтому, кроме боли, я почувствовал, что кровь залила глаза.

– Ты что творишь, старик?

– Ты навь, будь ты проклят.

Впрочем, я их понимаю, особенно их необычный говор. Кто-то говорил – «навь», а кто-то – «мара». Если «навь» – именно мертвец, то «мара» – призрак. Их действительно можно понять. Человека уже в гроб уложили, яму вырыли, и сейчас последний этап: прощание, заколачивание крышки гроба гвоздями и закапывание.

Родители плачут. Мать в шоке, глаза красные.