Оттенки чести

Послышались шорохи. Гюнтер начал было окрикивать его, но сам замолк, тщетно щурясь навстречу тьме.

Сначала появились пальцы, сами иссиня-серого цвета, а ногти пожелтевшие, грязные и неимоверно длинные. Эртур оцепенел, не в силах сдвинуться с места. Он ожидал следующий акт. Пока пальцы перебирали угол избы, из-за него медленно показалась половина головы тыквообразной формы. Нечто безобразное, будто покрытое чешуёй, редкие волосы свисали спутанными локонами, вместо носа зияли две маленьких дыры, но больше всего внимание привлёк видневшийся глаз — непропорционально огромный, полностью чёрный, и только слабый отсвет факела терялся в этой глубине.

Эртур стоял в нерешительности, прикованный взглядом бестии, он шумно дышал, не понимая, что делать. От гипноза его отвлёк крик Гюнтера и ржание коней.

***

После того как они наконец решили дать животным отдохнуть, перейдя с галопа на шаг, путники некоторое время лишь передавали друг другу трубку, храня молчание.

В то время как возница беспокоился о состоянии коней, Эртур находился в прострации. Из головы его не выходило ни лицо, которое так пристально всматривалось в него, ни последние слова песенки, которые, как оказалось, Гюнтер не слышал.

— А вдруг то девочка была? Девочка, которая живёт в руинах после войны? — спросил Эртур.

— Лихо то было, друг мой. Какая нехай девочка. Растерзанный пёс, кровь на дороге… и… и девочка? — Гюнтер усмехнулся, поперхнувшись.

— Лихо… Ты в это веришь?

— Как не верить… Я может и до этого видел или слышал чего, но чтоб так близко… — Возница покачал головой. — Ну его в Бездну, Эртур, мурашки по спине бегут.

Спутник лишь понимающе кивнул.

Под сопровождающий их аккомпанемент из пения сверчков, завываний ночных зверей и скрипа колёс, они добрались до трактира примерно к полуночи.

Извозчик направился к конюху, а Эртур наблюдал за тремя праздными бродягами, двое из которых держали третьего, извергающего из себя вечерний досуг.

Чистое ночное небо позволяло разглядеть большинство известных созвездий: Мо'лен, Око, Синай и прочие, вид которых завораживал Эртура в детстве.

Он глянул в окно таверны, что-то смутило его в неясном отражении, затем умылся снегом. Дверь поддалась, выпустив вместе со светом гогот завсегдатаев. Внутри было не слишком просторно, из нескольких столов два были свободны, Эртур осмотрелся.