Оттенки чести

За одним из них сидели двое — бард в цветастом одеянии, с пером в головном уборе, перебирающий аккорды на лютне, а напротив него седой, с оружием; в углу ютился одинокий странник в зелёном плаще, насупивши капюшон, подобно Эртуру, на столе стояла кружка, а сам он потягивал трубку; место же, что находилось рядом с одним из свободных столов, занимала видная девица для таких мест, одетая в тёмный камзол с белой рубахой, рыжие волосы были собраны в косу, подле неё теснился плюгавый блондин в стёганом дублете, перетянутом чёрным поясом.

Гюнтер зашёл вслед за Эртуром. Пока они двигались к столу, девушка с блондином наблюдали.

«Ты старик, пускай и молод» — и что та пакость имела в виду? Размышлял Эртур. К этому времени уже порядком засосало под ложечкой, потому путники незамедлительно воззвали к хозяйке.

Они уселись за один из столов. Тучная женщина приблизилась, отвратительно улыбаясь.

— Вам чего? — с презрительным прищуром сказала она.

Гюнтер ответно сверкнул солнечной улыбкой, возводя брови домиком.

— Мазель, позвольте. — Он жестом попросил её руки. Эртур положил пальцы на переносицу, закатив глаза. Женщина поддалась, пока возница вложил ей в ладонь монету с печатью Торговой Гильдии, затем он завернул кулачище дюжей дамы и, пронзительно смотря ей в глаза, произнёс: — Нам самую жирную свинью и…

Дослушав длинный список яств, женщина ушла, бордовая от смущения, Гюнтер потирал руки, Эртур негодовал.

— И что это было? — поинтересовался он у возницы.

Тот невинно развёл руки и вопросительно покачал головой.

— Эртур, дорогой друг, я всегда в душе был романтиком…

Кулак наёмника громко приземлился на стол, после чего он взял Гюнтера за грудки, наклонившись над столом. Тот шумно сглотнул слюну.

— Монеты Торговой Гильдии, серьёзно?! — прикрикнул он, вцепившись взглядом в визави.

— На что намекаешь? — сказал тот, скорчив кислую гримасу, —

понимаешь ли, Эртур, там на тракте я чуть в штаны не наделал, до сих пор не понимаю, что там было… — Он задумчиво причмокнул трубкой, медленно выпустил дым носом.

— Экая поэзия! Но раз поездка твоя настолько секретная… — начал было Эртур шёпотом.

— Милостивые государи! — звонко продекламировал незаметно подошедший блондин.

Он обнажил подозрительно белые зубы, встал между ними, держа руки на поясе. Всем своим видом он старался источать дружелюбие.