Оттенки чести

Мы же с ним как познакомились — в кости я всех в ополчении обыграл, он прознал, вызвал на дуэль, было делом чести обыграть голубую кровь, ну, так и стали общаться. Так вот. Он дал мне кров, сказал, что «подумает на досуге». В бойцы я явно не годился, так что он решил сделать меня… как бишь… шпиком! Иные лорды так за свои письмена боятся, что простым гонцам не доверяют, а слова передать не все можно. А я крестьянин, извозчик, езжу себе на старой телеге, словом, ну кто подумает, что я с собой письма запечатанные таскаю? Мне только пароли какие-то странные запоминать надо было — язык сломаешь, и бумажки эти отдавать в нужные руки.

— А раньше ты с другой охраной путешествовал? — перебил Эртур.

— Ты слушай, слушай! Сеньор этот умер давеча от лихорадки, да встретится он со своими предками, — машинально договорил Гюнтер, снимая ушанку. — А я вроде как остался. Его сын теперь там всем заправляет, но ох не нравится мне он. Лордёныш этот и дал мне сие письмо, очень подозрителен был, угрожающе подозрителен, я бы сказал.

— Так вот откуда у тебя деньги…

— Откуда же ещё! — извозчик всплеснул руками. — Только если б я тебе сразу всё как на духу выдал — ты бы и не согласился.

— Естественно я бы не согласился, — подтвердил Эртур после небольшой паузы. Мне во время службы всех этих вельмож хватило.

— Так ты не сердишься? В корчме меня не покинешь?

— Плату удвоишь, — сказал Эртур, впиваясь в Гюнтера холодным взглядом голубых глаз.

Извозчик задумчиво причмокивал трубкой какое-то время, после чего молча пожал руку своему охраннику по несчастью.

Вечерело. Ансамбль плохой погоды изобразил финальный трюк — сумеречный туман. Главным атрибутом этих декораций были пустоши войны — одинокие халупы, от которых остались лишь остовы, заброшенные хозяйства, пожухлые сады. Они были в нескольких верстах от таверны, что вызывало улыбку, но будоражило желудок.

— Злые языки, Бездна их поглоти, — развеял тишину Эртур. — Никогда бы не подумал, что буду помогать с какими-то заговорами и дворцовыми интригами, хоть и косвенно, и вообще… — Он осёкся на полуслове. — Гюнтер! Вели коням остановиться.

Возница повиновался. Он приподнялся, держась за вожжи, чтобы лучше разглядеть дорогу. Кони суетливо зафыркали, принялись бить копытами. Эртур спрыгнул, подняв облачка пыли.