Оттенки чести

Предательски мимолётное солнце спряталось за серым небом, птицы будто стали исполнять более грустные песни. К этому времени путники свернули с Центрального Тракта на дорогу, пролегающую посреди леса, следуя указателю. По предварительным подсчётам — они должны были оказаться в поместье, когда солнце будет на том же месте, что и сейчас, если ехать с небольшими привалами. Гюнтер решил, что они вполне успевают в срок, а потому лучше выспаться и дать коням отдохнуть. Благо, на пути у них стояла хорошая корчма, гордо носящая имя «Бремя ласточки».

Эртур глянул на своего спутника из-под капюшона: грязные лохмотья из мешковины, серый выцветший кафтан, сапоги, что знали свой истинный вид ещё до войны, нелепо надетая ушанка, которая имела полтора уха, и неустанно трудящаяся трубка, испускающая ароматы дряного табака; вишенкой на торте являлся истинно крестьянский профиль — нос картошкой, шрамы от оспы, тонкие обветрившиеся губы и карикатурно торчащая надбровная дуга.

И усы, усы у Гюнтера были хороши.

— Гюнтер? — обратился Эртур. — Я не люблю, когда меня обманывают.

Извозчик обернулся и изобразил невероятное удивление, во взгляде даже читалась уязвлённая гордость, он попытался выпустить дым спутнику в лицо, однако, ветер развеял его потуги.

— Это что ещё за заявления, Бездна тебя подери. Да как ты…

Эртур достал свёрток из-за пазухи, отчего Гюнтер смолк на полуслове, странник отечески постучал им о лоб спутника, в глазах возницы отразилась неподдельная досада.

— «Подарок для старого друга и товары для обмена в замке», которые ты взялся доставлять — пергамент с занятной сургучной печатью. А ты сам не свой, как мы двинулись в путь. — Эртур протянул письмо Гюнтеру. — Я нашёл его на последней стоянке, когда тебе в нужник приспичило.

— Чума на тебя, Эртур. Надо было в кармане держать, да смять боялся, — сказал извозчик, сплюнув.— Знаю я мало, скажу тебе так —я познакомился с одним лендлордом, когда пошёл в ополчение во время войны.

С войны вернулся в деревню, а там один пепел да зола. Ну, я на своей хромой и помчался к тому властителю через весь Ротмир, делать было нечего, я даже останки семьи искать не взялся, в избу не входил. — В этот момент лицо Гюнтера горько дёрнулось, но он продолжил: — Я к нему пришёл, на колени упал, челом в пол бить стал, всё рассказал, как есть, от слёз умываться не успевал.