Оттенки чести

***

Колёса телеги натужно поскрипывали, крепость приближалась.

— Бурдюки пустеют, ох, дай нам счастье встретить не высохший колодец, — недовольно бубнил извозчик.

— Замок уж близко, — ответил Эртур, глядя на растущие пред ними крепостные стены. — Тут ведь поодаль Радога протекает, воды на всю жизнь хватит.

— Эх, знаешь, Эртур, на войне той… Бездна её поглоти… Во время стоянки в лесу, когда нас очередной барон гнал во фланг к отступающим горцам, мы воду в местной речушке черпали. Пошёл я, значит, травы какой нарвать, дабы с табаком смешать, потому как запасы кончались, а курить надо.

Бреду́ к устью, думал, там растёт чего, то вечер был уже, не видно ни зги, зато запахи чувствовались явственно. — Он потянул своим дюжим носом, как бы в доказательство. — Спустя полчаса отвратный запах врезался в нос, глаза слезятся, пригляделся, к темноте привыкший, — два вздувшихся трупа в речушке, изглоданы то тут, то там. Я и рванул обратно на свет, к лагерю.

— И что же? — спросил Эртур.

— Почти все лежали, согнувшись в три погибели, кто-то испуганно пытался помочь.

Пара ребят даже умерли через несколько дней, мы их оставили.

— А мораль?

— Впредь пью лишь из колодца.

— Разве в колодце не может быть трупа?

— Твоя правда. — Гюнтер улыбнулся.

Они миновали пустующую деревню, которая прилегала к стенам замка, затем предстали перед каменной аллеей, окружённой с двух сторон стенами. Высокие, покрытые мхом бастионы, величаво глядели на путников. Кое-где не хватало камней, часть башни являла собой огромную дыру, видимо, следы осад прошлых лет.

Гюнтер присвистнул, отдавая почести сооружению.

Развевались штандарты — серо-чёрная лилия на подобном же серо-чёрном поле, разделённом по диагонали. В поле зрения была лишь одна сторожевая башня, почти вдвое выше стен, наверху её сопел часовой, лениво опустивший шапе на глаза.

Величавые сводчатые врата имели небольшой дверной молоток чуть ниже уровня глаз, над ним же было маленькое закрытое окошко. Повозка осталась чуть позади, Эртур постучал.

По ту сторону раздался больной кашель, а затем приближающиеся шаркающие шаги.

Ставня упала, а в узкое окошко на них уставился один глаз, на месте же второго красовался огромных размеров шрам. Гюнтер поморщился, глядя, как беспокойно глаз бегает, изучая пришедших. Эртур прокашлялся, прочистив горло:

— Привратник? — обратился он.

— Вам шо? — невнятно отозвался глаз, подозрительно прищурившись.

Гюнтер подошёл поближе, внимательно следя за глазом.