Оттенки чести

Одни с котомками, другие с огромными мешками, взмокшие от ноши.

Когда Эртур загляделся на серое небо, по которому вихрями кружились пернатые, его отвлёк подошедший старец:

— То вороны летят под Алый Остов, чуют беду, — сказал он.

Эртур глянул на незваного гостя — выцветшая тёмная мантия с громоздким капюшоном, из-под которого можно было видеть лишь серый острый подбородок и губы. Полы мантии лежали на земле, рукава были столь длинными, что руки старика оказались сокрыты.

— Это тот замок? — Эртур продрог, сам не понимая, отчего.

Рассвет зафыркал и стал бить копытом. Старик приблизился шаркающей походкой, остановившись в двух шагах.

— Да, благородный сир.

— Не сир.

— Как же? — Старец приподнял капюшон, показав свой лик. Белёсое круглое лицо, покрытое фиолетовыми пятнами то тут, то там, кривой нос, отсутствие бровей и глаза, белые, как молоко. Седые волосы грязными локонами спускались с макушки. Морщины огромными буграми покрывали лоб.

«Слепой?» — подумал Эртур, но в тот момент глаза собеседника словно вонзились в его собственные.

Он почувствовал, как холодеют руки и лишь спустя мгновение заметил, что холод исходит от старика, который схватился за него, не отрывая пронзительного взгляда.

Эртур не выдержал, посмотрел, как старик словно гладит его ладони своими сморщенными пальцами с пожелтевшими длинными ногтями, и резко отстранился, чуть не завалившись на землю — это привлекло Гюнтера.

— Эй! — крикнул возница. — Что проис... — он смолк на полуслове, увидев юродивого, впивающегося взглядом в Эртура, пока наёмник хватался за повозку, чтобы не упасть.

— Только рыцари и короли, проливая столько крови, продолжают думать о морали и считают себя благодетелями. — Старик с улыбкой глянул на Гюнтера, провёл рукой слева направо, соединив три перста. — Ко вторым ты точно не относишься, Эртур, — сказал он, указывая длинным сухим пальцем на свою щёку — на ней можно было видеть родимое пятно в форме месяца. — А первым… разве ты не мечтал об этом всё детство?

Старец развернулся и медленно двинулся в редеющую колонну, опуская капюшон.

Эртур продолжал пялиться ему вслед, широко открыв глаза, даже когда незнакомец скрылся в толпе. Гюнтер недоумённо хмыкнул и пошёл заниматься своими делами.

Ещё с минуту он не мог понять, что его так напугало. Его не отпускало ощущение, что старик был мёртв. «Бродячий мертвец? — Он усмехнулся сам себе. — Кажется, после лиха на тракте я стал слишком впечатлительным, — успокоил он себя и отправился помогать Гюнтеру».