Триединый

Я не разобрал, что сделал отец, но бутылка разлетелась, не причинив ему вреда.

— Не смей трогать папу, — прошипел я, тростью врезав аборигену по плечу.

Тот взвыл, рука повисла плетью.

— Всем сидеть! — крутанув трость, скомандовал я остальным.

Убедившись, что никто больше не пытается напасть, выбежал наружу вслед за Хунапо и Эзерином.

Расталкивая возмущавшихся людей, молодой островитянин несся по темной улице. Отец преследовал его, время от времени оглядываясь.

— Я рядом, отец! — крикнул я, чтобы его успокоить.

Услышав мой голос, Эзерин полностью сосредоточился на убегавшем.

Хунапо оказался быстрым и выносливым. Зайцем петляя по узким улочкам, он несколько раз почти сумел оторваться.

Погоня привела нас в тихий, совсем плохо освещенный район, где не было прохожих. Мы почти не видели Хунапо, но зато слышали звуки его шагов.

Подбежав к большому темному зданию, туземец заколотил в дверь. Когда она открылась, влетел в открывшийся проем. Попытался захлопнуть дверь, но ее заблокировал Эзерин.

Перед нами открылось знакомое лобби гостиницы «Тапалоа». Только теперь помещение не пустовало: на нас угрюмо глядел десяток здоровых вооруженных островитян. Впереди, криво улыбаясь, стоял Хунапо.

— Зря ты, хаку, не позлушал меня. И зря вообще вернулзя на Кахолаве.

За нашими спинами с грохотом закрылась дверь.

Я оглянулся. Позади возникла еще пара аборигенов: видимо, они вошли вслед за нами.

— Сзади двое, — шепнул я отцу. — Похоже, нас заманили в засаду.

— Готов принять бой, сын? — тихо спросил Эзерин.

— Ты будешь мною гордиться, папа, — вырвалось у меня.

Уголки губ отца чуть приподнялись. Видя это, я с легким смущением добавил:

— Тех, что сзади, возьму на себя.

Эзерин кивнул. Сделав шаг вперед, промолвил:

— Мы не ищем драки. И у вас всех еще есть возможность уйти отсюда живыми.

— У тебя уже нет дел, хаку, — процедил Хунапо. Он указал на отца широким, чуть изогнутым ножом: — Патуа иа!

Вперед кинулся абориген с каким-то лютым жабоколом, похожим на помесь длинного штыка и пилы. Для устрашения выпучив глаза и кривя губы, он нанес секущий удар.

Словно налетев на препятствие, клинок жабокола застыл в десяти сантиметрах от шеи Эзерина.