Триединый

Пока бармен наливал, он, развернувшись, осмотрел помещение. После расплатился, в три глотка осушил стакан, кивнул бармену и направился к выходу.

На улице сказал:

— Сегодня его нет. Попробуем заглянуть завтра. — И добавил: — Ну и пойло…

* * *

— Смеркается, — сообщил я, посмотрев в окно. — Папа, нам не пора?

— Пожалуй, — отец аккуратно сложил газету, которую читал при свете масляного светильника.

Поднявшись, надел портупею, напоминавшую ту, что носят с наплечной кобурой. Только к этой крепились ножны с двумя кинжалами, висевшие рукоятями вниз.

Я был одет примерно так же. Только кинжалов не было. Вместо них, я таскал купленную на острове резную трость с набалдашником в виде бронзовой рыбьей головы.

Мы начали с привычного уже обхода площади, которую я мысленно окрестил «фудкортом». Подобно другим отдыхающим, переходили из бара в бар, осматривались, заказывали выпивку, к которой не притрагивались. В одном месте перекусили обжареными на гриле моллюсками и непонятными, но очень вкусными овощами.

Заказав прежнего вина, отец, небрежно удерживая бокал, повернулся к зальчику, словно ища, где сесть. Вдруг его взгляд остановился на дальнем столике.

— Виктор, — тихо сказал Эзерин, — приготовься.

И он направился туда, где сидели трое островитян.

— Приветствую, Хунапо, — обратился отец к самому молодому — загорелому крепкому парню. — Нам нужно поговорить.

— Прозтите, хаку, — ответил тот, не поднимая головы. — Я ваз не знаю.

— Зато знаешь Солея. Мне необходимо с ним встретиться.

— Вы не злышали, хаку? — абориген говорил тихо, видимо, не желая привлекать внимание. — Я ваз не знаю. Идите звоей дорогой.

Лицо Эзерина стало жестче.

— Не трать наше время, Хунапо. Я вижу, что ты меня вспомнил. Мне срочно нужен Солей.

— Пурития ио, — расслабленно бросил собутыльникам Хунапо. — Вакатупато Алакаи.

Он начал медленно подниматься. Пошатнувшись, ухватился за край стола. Резким рывком перевернул его на отца. Запрыгнув на соседний столик, перескочил на следующий. Под ругань и вопли посетителей, добрался до выхода.

Пока он скакал, как лягушка по кочкам, один из его товарищей подобрал с пола упавшую бутылку. Ухватив за горлышко, ударил по затылку Эзерина, рванувшего в погоню.