Триединый

Одновременно с этим, лезвие кинжала, появившегося в руке отца, вонзилось в горло нападавшего.

Все еще неистово таращась — на сей раз удивленно, абориген, захлебываясь кровью, упал.

Ничего себе! — подумал я. Еще во время первого плавания, на мой вопрос, какой у него Дар, Эзерин с улыбкой ответил: «защита». Тогда я мало что понял. Зато теперь увидел, как она работает.

Пока я восхищался, отец неторопливо достал второй кинжал. Принял стойку, одинаково подходящую для защиты и нападения. Хладнокровно взглянул на помрачневшего Хунапо:

— Еще не поздно договориться.

— Вакаэке. Катоа! — отдал приказ островитянин.

Туземцы толпой бросились на нас.

Развернувшись к двоим позади, за которыми все время следил краем глаза, я тростью заблокировал удар ножа. Мгновением позже отбил в сторону плоскую дубинку, усаженную по краю острыми треугольными рыбьими зубами. Переместился. Бронзовый набалдашник рассек воздух и врезался в голое загорелое колено.

Вскрикнув, абориген с ножом повалился, ухватившись за размозженный сустав.

Оттолкнув ногой валявшийся нож подальше от корчившегося от боли туземца, я повернулся к отцу.

Эзерин уже успел убить одного и ранить двоих. У меня на глазах он прикончил очередного островитянина, заставив остальных отступить. Хунапо заорал что-то, примером увлекая бойцов вперед.

Прежде чем поспешить на подмогу, я проанализировал действия Эзерина. Усмехнулся, ухватив особенности.

Техника отца сбивала противников с толку. Он не тратил время на блокировки вражеских атак, не закрывался, не уходил от ударов, и из-за этого казался легкой мишенью. Но всякий раз, когда торжествующий соперник пытался прикончить его, Эзерин колол или резал в ответ. И никогда не промахивался.

Впрочем, — озабоченно понял я, приметив струйки пота, сбегавшие по отцовскому лицу, — похоже, Дар защиты выматывает хозяина. И если бой продлится достаточно долго, Эзерин может и не выстоять.

Я поспешно присоединился к схватке, разя тростью направо и налево.

— Муту! — раздался повелительный голос за нашими с отцом спинами. — Кауа енаки а ратоу!

Обернувшись словно ужаленный, я увидел стоявшего в дверях высокого грузного мужчину в свободных светлых брюках и таком же пиджаке. В одной руке незнакомец держал шляпу, в другой — связку ключей.

— Похоже, вы изкали меня? — спокойно спросил он.

Нападавшие откатились. Отец бросил быстрый взгляд через плечо.