Борей

Оба носили бронекостюмы для чародеев и колдунов, которые были чем-то средним между легкими и средними доспехами воинов, обеспечивающими максимальный выход психофизиологических сил обладателя. Сейчас между ведунов было модно заводить миньонов из числа мелкой нечисти, которые помогали сохранять и расходовать силы, но эти двое были не из этого числа.

Первый — в прошлом, видимо, горожанин, с новым именем Лукас, носил стилизованный под кожаный доспех древних воинов бронекостюм с черным плащом на спине, переходящим в капюшон.

По виду он больше напоминал воина, чем ведуна. Посох — теперь неотъемлемая часть костюма отрекшихся ведунов от рода людского — у него тоже отсутствовал, но в наличии имелась большая книжка, висящая на поясе.

Второй был более консервативным ведуном с именем Ньял. Он был одет в серые доспехи, почти все завернутые в меховой плащ. В руках ведун держал посох с выточенной на конце головой ворона.

— Это не наши Горынычи, — ответил первый, Лукас.

— Как так не ваши? — удивился Борей.

— А чьи?

— Мы не знаем.

— Уважаемый Лукас хочет сказать, что мы не имеем контроля над этими змеями, — уточнил слова коллеги Ньял, — мы пробовали связаться с ними через мыслеформы, но они отвергают наш контакт.

— Но это же не могут быть совсем дикие Горынычи?

— Горынычи вообще дикими не бывают, — ответил Лукас.

— Тогда их кто-то надоумил напасть на нас.

— Скорее всего, — кивнул Ньял.

— Так свяжитесь со своими и выясните, кто и зачем это сделал, и пусть это прекратят, пока не появились жертвы! — вскинул Борей.

— Мы не можем связаться со своими, — тихо проговорил Ньял.

— Как так? — не поверил воевода. — Не врите, даже средние колдуны и чародеи могут связаться с другими за много километров, а мы летели не так долго.

— Уважаемый Ньял не врет, — вздохнул Лукас, — мы не можем связаться со своими, но это не из-за расстояния, а скорее из-за аномалии.

— Аномалии? — не понял Борей.

— Да, именно аномалии, — кивнул Ньял, — мы словно зашли за какую-то черту, где психофизическая связь не действует.

Мы можем колдовать, но не можем связаться со своими. Наши мыслеформы отскакивают от невидимого барьера, словно сушеный горох от стены.

— Но вы же можете воздействовать на самих Горынычей?

— Если бы это были молодые особи, то несомненно, а вот с такими умудренными змеями, я боюсь, мы не справимся, — честно признался Лукас.

— Мы уже пробовали, воевода, — вздохнул Ньял, — они не отвечают на наши мыслеформы.