Кровавый вкус победы

Она испуганно прижала к груди корзину с ягодами, потом, осмелев, приблизилась.

— Вам плохо, господин? Вы очень бледный, — сказала она высоким, но довольно приятным, не визгливым голосом. Её рука потянулась к моему лбу, пальчики чуть коснулись и тут же отдёрнулись.

— Да вы холодный, как лёд!

— Как вас зовут, прекрасная незнакомка? — улыбнулся я улыбкой прожжённого соблазнителя, которой никак от себя не ожидал.

— Анжелика, — кокетливо прошептала она, не сводя с меня внимательного, мне даже показалось, зачарованного взгляда.

— А я Лест, просто Лест, — я провёл рукой по её прекрасной, сводящей с ума шее. Она вздрогнула от моего прикосновения, но не двинулась с места.

Я продолжал гладить и ласкать её плечо, не замечая, как мои глазные зубы удлиняются, превращаясь в тонкие и острые клыки. Под пальцами бился пульс, и от каждого удара её сердца по всему моему телу пробегала сладкая дрожь.

— Моя королева луны, вы прекрасны, как сама ночь, и пьяните меня, как молодое вино, — я наклонился к ней ближе, почти прижавшись щекой к её волосам.

Легким движением закинул непослушную прядь за спину. Девушка трепетала в моих руках, не имея сил, а может быть и не желая вырваться. Я осторожно провёл языком по её ключице, пробуя на вкус. А потом мои клыки пробили кожу над той самой пленительной артерией. Энергия забурлила в опустошённом теле, даря уверенность и чувство собственной силы. Девушка издала протяжный стон, но не боли, а удивления. Внезапно в моих затуманенных мыслях появилась потрясающая ясность. «Не может быть! Что я делаю?!».

Я резко отстранился от неё. Но было уже поздно.

В лагерь я вернулся, неся на руках мою нечаянную жертву. Осторожно положил её перед Антинаэлем и с какой-то злорадной горечью бросил:

— Теперь ты видишь, к чему приводит твоё упрямство, демон.

Антинаэль усмехнулся, чем меня окончательно разозлил, и обличающим тоном произнёс:

— Не моё, Лест. Твоё упрямство.

Он наклонился над телом, и лёгким движением дотронулся до приоткрытых губ Анжелики.

— Теперь ты знаешь, что такое ваш голод, — слово «ваш» он выделил какой-то непередаваемой интонацией, что мне показалось, будто меня окунули лицом в грязную лужу.

— Ты ведь этого хотел, да? Когда вчера уронил фляжку? — нахлынуло на меня внезапное озарение. — Чтобы я замазался и уже не отмылся?

— Глупости, — фыркнул демон. — Меньше руками надо размахивать.

Не поверить ему было трудно. Но я справился.

— Демон, ты...

— Лест, время уходит.