Кровавый вкус победы

Костяные потом утверждали, что управлять чужими костями даже проще, чем своими, стоило только понять методику, в поиске которой тоже не было ничего сложного.... Ах да, «ничего сложного» стоило одному из магов глаза. Зато на следующий день на его месте он вырастил нечто... чрезвычайно необычное.

Ну а как ещё назвать костяную маску, сплошь покрытую изящными узорами, закрывающую пол лица, с искусной костяной же имитацией глаза на месте выбитого? Если бы парень стал художником, цены бы ему не было.

— Но без сомнения больше всего крови нам попортили вампиры.

Да и выпили её изрядно... — сказал, и подумал, что об этих подразделениях вражеской армии я не хочу не то, что разговаривать — вспоминать. Но сказанного уже не возвратить, а демон заметно оживился:

— Вампиры?

— Да, такие шустрые твари, с одним большим недостатком — они плохо умирают.

— Вампиры пьют кровь живых. И воюют на стороне некромантов. Интересно, им-то это зачем? Ведь в отсутствии живых им просто нечем будет питаться.

— Не знаю, — пожалуй слишком резко ответил я.

— Может, им бы разрешили фермы по разведению людей настроить. И вообще, некроманты хотели «трансформировать нас в более совершенную форму существования», а не уничтожить.

— Боюсь, «трансформированная форма» вампирам бы не понравилась. А вот идея из охотников стать фермерами хоть и удивительна, но вполне реальна...

— Слушай, — сердито оборвал его я. — Мне абсолютно безразлично, почему кровососы выступали на стороне некромантов. Получили свою порцию огня, и будет с них.

— А я смотрю, у тебя к вампирам особенно неприязненное отношение? — заметил демон.

Я закусил губу. Ну да, прокололся.

— С чего ты взял? — я всё-таки попытался упорствовать. — Мне не за что их любить. Они враги.

— Ладно, ладно, — демон поднял руки в примирительном жесте. — Мне на самом деле всё равно, кого из твоих друзей загрызли подлые твари. Не хочешь — не говори.

Я пару раз моргнул глазами, подтверждая, что это не его дело. На этот раз молчание длилось дольше.

Тишина в первые секунды показалась благословением, но потом вернулась боль.

Боль, загнанная на задворки сознания, теперь возвращалась, стремясь наверстать упущенное. В глазах потемнело, всё тело полыхало огнём.

— В начале войны я командовал диверсионным отрядом, — через силу выдавил я, надеясь, что слова вновь отвлекут меня от боли. — Командование высоко оценило мои действия, и уже через год я командовал полком. А спустя ещё полтора года за взятие стратегического укрепления я получил чин генерала.