Кровавый вкус победы

И после всего этого вас почему-то считают героями, на вас равняются, о вас молятся и сочиняют баллады! А меня, кто сделал всё, чтобы обойтись малой кровью, чтобы умирали не тысячи, а хотя бы сотни, одни считают трусом и размазнёй, другие вредителем и саботажником! И даже Де Вилль, этот ублюдочный кровосос вместо того, чтобы прикончить тебя, как мы договаривались, решил в кои-то веки проявить лидерские качества, которых у него отродясь не было, и сделал тебя своим преемником! Объясни мне, Аркуа, почему так?!

Под конец речи он изрядно повысил голос, но гораздо больше меня ошарашила фраза, сказанная между прочим:

— Де Вилль сделал меня.

Дель Руто осёкся, сбившись с мысли, потом иронично улыбнулся:

— Естественно, иначе мы бы сейчас с тобой не разговаривали. Старый торгаш все рассчитал верно: тебе, как всегда, до всего есть дело, сначала ты пытаешься кого-то спасти, потом восстановить справедливость, а там уже недалеко до того, что ты взвалишь на свои плечи ответственность за весь род вампирий.

И мысль, которая до сих пор ни разу даже не приходила мне в голову, вдруг показалась простой и очевидной, а разрозненные части мозаики сложились в картину удивительно чёткую. «Приветствую, Древний».

Вальмонт прошёлся по подвалу, небрежно помахивая копьём:

— На чём мы остановились? Так как, ты думаешь, люди выбирают себе героев?

— Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? А если твои оковы не столь крепкие, как тебе кажется? — в ответ подколол его я.

— Нет, я правда хочу понять, — отозвался некромант. — И я больше никуда не тороплюсь, ведь благодаря тебе я остался без удобного имени и титулов на неопределённый срок: если знает Дель Котль — знает весь Трибунал. Я даже возвращение блудного сына теперь сыграть не смогу — внимание к моей семье будет таким, что я полностью свяжу себе руки для любых дальнейших действий.

— Я буду доволен, когда в кандалах окажешься ты.

Он беспечно повернулся ко мне спиной, и тогда единственный раз моё проклятие решил не устроить мне подлянку, а помочь — из глубин памяти всплыла способность, о которой я даже однажды слышал, но никогда не пробовал.