Кровавый вкус победы

Мы помолчали. Сонная благодать вэлифарского лета действовала умиротворяюще, и никому не хотелось углубляться в мрачные воспоминания минувших дней. Но тишина была грубо разорвана — людской гомон, стук копыт. Кто-то шумно пронёсся по деревенским улицам в сторону площади. Насколько я знал, в Вирлее не ждали гостей. А гости нежданные в послевоенное время редко приносят добрые вести. Поэтому я с сожалением поднялся и кивнул в сторону лестницы:

— Что-то случилось. Идём.

Несмотря на крайнюю молодость — парню вряд ли давно исполнилось восемнадцать — держался он очень надменно: расправленные плечи, непомерно задранный нос.

Густо расшитый золотом камзол. И десяток конных лучников, как самый весомый аргумент за его право вести себя именно так. Когда мы с Орандом добрались до площади, юный выскочка не терпящим возражения голосом зачитывал с гербового свитка:

— ...мешков муки, льна и пшеницы поставить в замок не позднее, чем через три дня...

— Господин барон, помилуйте! — взмолился кто-то из стариков.

— Не потянем мы столько! У нас, почитай, запасов с прошлых лет не осталось — всё для фронта, всё для победы. А новый урожай не раньше, чем через...

— Вот значит как? — ядовито оскалился юнец. — Мой отец, Чертоги ему Небесные, владел этой землёй много лет, защищал вас, отребье, от разбойников и нежити! И героически погиб, сражаясь на восточном фронте, между прочим, за ваши тупые жизни! А вы даже не согласны жрать чуть поменьше ради того, чтобы я мог справить по нему достойные поминки! По мне, отец слишком нянчился с вами, шваль неблагодарная!

— Старый господин барон понимал, что ежели мы с голоду сдохнем, мешкам с пшеницей неоткуда будет взяться, — проворчал кто-то из ополченцев, но в повисшей тишине его услышали.

Стрела с тихим свистом вонзилась в половине ладони от сапога смутьяна. Ополченец испуганно ойкнул, а молодой барон презрительно бросил:

— Молчать! Я не желаю слушать ваше жалкое блеяние! Если через три дня продовольствие не будет у меня в кладовых — мои элитные лучники не оставят от вашей деревни камня на камне!

Он обвёл взглядом нахмурившихся селян и театрально вскочил на лошадь.

Только когда пыль на грунтовой дороге, поднятая в воздух копытами коней, осела, люди решились обсудить произошедшее:

— Я считаю, отдать надобно, — осторожно начал кто-то. — Тут и лес рядом, и речка маленькая. Авось, дотянем до урожая...

— Слишком маленькая, чтобы две сотни ртов прокормить! — не согласился другой голос.