Возгарка I

Пусть оборотни перекидываются за счёт обитающей в них магии, но сам процесс весьма физиологичен и не проходит без последствий для самочувствия.

— Нет, не убивай его! Ты же обещал! — в его светлых глазах полыхало отчаяние и боль от предательства.

Сквозь стиснутые зубы я прорычал:

— Прости, малец. Твой брат уже мёртв. Его воскресила кровь вампира.

Я выдернул лезвие, вместе с рёвом зверя вниз пролился очередной поток холодной крови, брызги выпачкали моё напряжённое лицо.

— Никому не приближаться! — заорал я.

— Эта тварь жутко заразная!

— Не смей! — мальчишка налетел и оттолкнул меня. Точнее, попытался оттолкнуть, но это хватило: заминка дала мёртвому волку время на решительные действия по своему освобождению.

Сеть порвалась, и волосатый монстр вывалился вниз. Миг он беспомощно лежал, но тут же поднялся, встряхнулся… и оскалился в мой адрес. В чёрных глазах блестела абсолютная ненависть, граничащая с разумностью. К сожалению, вернуть человеческую личность такие уродцы неспособны: все остатки её растворятся в животной стороне быстро, как ложка соли в борще.

Голый пацан отступил и выставил руки, будто этот дурацкий жест мог утихомирить ураган вонючей шерсти.

— Витек, ты слышишь меня? — увещевал юный волколак спокойным, но срывающимся голосом. — Это же я, Никола, твой брат. Прошу тебя, угомонись!

Волчара прыгнул, а Войко с разбега шибанул его шестопёром по морде. Заточенные перья проломили черепные кости, раздробили их и вогнали в мозг. Зверь дёрнулся, отшатнулся, но устоял.

Черепно-мозговая травма не сильно отразилась на самочувствии этой нежити. Действительно, зачем нужны мозги? Кусаться можно и без них.

Тряхнув лобастой башкой, волчье отродье перевело взгляд на моего помощника. Половина морды зверя превратилась в кровавое месиво, левого глаза больше не было. Но он восстанавливался на диво быстро. Прошла всего пара секунд, и даже бельмо пропало.

Когда волк бросился на Бронислава, я успел встать между ними и выставить рогатину, уперев древко в землю.

Зверь с размаху насадился на двухлезвийный наконечник длиной в полтора предплечья. Остриё наверняка вышло у него со спины, но этого я увидеть не мог. Перекладина не пустила зверя дальше, но он рвался изо всех сил, совершенно не понимая, насколько это бесполезно — совсем как медведь или кабан. Из пасти дико брызгала слюна — будто на свете нет блюда вкуснее сырой вампирятины.

Витек рычал и хватал челюстями, зубы щёлкали. Он перебирал когтистыми лапами и напирал.