Титан империи

— хмыкнул я, тоже осматривая ее.

Короткая стрижка, приталенное платье все в серебряных пуговицах, по-военному простое и строгое, но не лишенное изящества. На левом рукаве шеврон с буквами «ГАРМ» и двумя скрещенными мечами. На правом герб, который был мне незнаком — рука, сжимающая кривую саблю на поле в звездах.

— Еще бы! — развела она руками. — Последний раз виделись еще во Владимире. До всех этих... событий. Фу, Берс! Место! — прикрикнула она на собаку, которая рычала на меня и обеспокоенно виляла хвостом.

— Ну, да, — кивнул я. — Ты не обижайся, но я тебя почти не помню. Мне тут недавно прилетело по башке, и все как в тумане.

— Где? Почему? — бросилась она искать рану на моей голове. — Вот это да! Больно? Ой, да на тебе живого места нет!

— Пустяки!

— Его милость сегодня принимал участие в закрытии двух Монолитов, — сходу сдал меня появившийся словно призрак Зубр.

— Ты? Уже?! — захлопала она глазами с таким видом, словно я заявил, что собираюсь стать Императором. — За утро в двух?

— Отца больше нет, — развел я руками.

— Даже я сегодня утром был несколько... удивлен прыткости его благородия, — снова влез дворецкий. — Хотя я бы предпочел, чтобы Евгений Михайлович был более благоразумен.

— Мой брат уже стал полноценным ликвидатором! — захлопала в ладоши Анастасия и завертелась на месте как юла, раздувая пышную юбку.

Если бы сбоку не появился поднос с чаем, сестра точно снова полезла бы обниматься.

— Не знаю, что с тобой сделаю, если чай будет не той температуры! — бросила Анастасия дрожащей служанке и подхватила чашку, до краев наполненную ароматным цветочным напитком.

Движением руки она отправила девушку восвояси, и ту как ветром сдуло.

— Василий, отчет готов? — спросил я дворецкого.

— Вот, как вы и просили, — снова поклонился он и передал мне бумаги. — Здесь все, что касается всех родов, проживающих в радиусе двухсот километров, интересы которых может задеть смерть вашего отца.

— Благодарю, — я кивнул Зубру, и он сделал шаг назад.

— Признаюсь, до меня доходили слухи, что ты совсем пропащий, — обратилась сестра ко мне, потирая пальцем подбородок. — Мол, шалопай каких поискать, и со смертью папы его наследство пойдет по ветру...

— И ты верила в них?

— Немного... И сюда я ехала со смешанными чувствами. Рада, что ошибалась.

— Погоди хвалить. Я только начал управлять Фаустово.

— Ага и до сих пор жив, — хихикнула она и шлепнулась в кресло.