Кредо Хамелеона 2

Дужка хрустнула, срезанная острым краем намагиченного мной прута, и замок, звякнув, упал на пол.

– Посторонись! – громко предупредил дядя Гриша.

Я не успел никак среагировать, а он уже распахнул дверцу и покинул ненавистную клетку.

Ну, как покинул? Нырнул щучкой вниз. Головой прямо на нижнюю клетку. Ну ту, что осталась после дриады.

Только благодаря тому, что я стоял прямо под ним, я успел поймать дядю Гришу и затормозить его падение, не дав ему застрять головой между прутьев.

– Ты как, нормально? Идти сам сможешь?

Я прислонил дядю Гришу к стене.

– Нормально, – прокряхтел он и попробовал сделать шаг.

Ослабевшие ноги подогнулись и он начал падать. Я успел его подхватить и скорректировать движение.

Дядя Гриша сполз по стеночке вниз. Вытянул перед собой ноги. Шумно вздохнул, поднял на меня глаза и виновато улыбнулся.

– Понятно… – многозначительно произнес я.

– Да я в порядке, – зло рыкнул он и снова попытался подняться.

Вот в этом он весь.

Сколько помню своего дядьку (ну, точнее не я, а прошлый Игорь), он всегда был мужиком крепким и непреклонным.

Вот и сейчас, для него было просто невыносимо выглядеть беспомощным в глазах восемнадцатилетнего тощего паренька. Который, к тому же, еще и спасать его пришел.

Его – ветерана имперских войск. Здорового, под два метра, мужика, с суровым характером.

Вот только сейчас, Григорий Алексеевич не был похож сам на себя. Игорь помнил его совсем другим.

И, если бы он не обратился ко мне по имени, я наверняка прошел бы мимо, не распознав в этом ослабленном и изможденном старике, еле стоящем на ногах от бессилия, сурового усатого няньку, который с самого детства приглядывал за Игорем.

В его детских воспоминаниях, дядя Гриша был исполином. Широкоплечим гигантом, перекрывающим собой солнце. Человеком, который являясь верным слугой рода покойной матери Игоря, старался с ранних лет привить своему подопечному принципы справедливости и морали.

В воспоминаниях юного Игоря, Григорий Алексеевич представал этаким рыцарем из приключенческих романов, чтением которых он как раз увлекся.

И вот теперь, этот рыцарь был повержен. Повержен, но не сломлен.

По горящим в глубине его глаз огонькам, четко читалось, что я могу засунуть свою жалость себе в задницу.

Ну, что ж, отлично. Пожалуй, так и поступлю.

Нет, конечно я не собираюсь прибегать ни к каким ректальным воздействиям. Ха-ха.