Кредо Хамелеона 2

Просто дам старику возможность проявить свой мужской стержень.

Тем более, что сейчас совсем не время на все эти сантименты. Нам нужно найти способ выбраться отсюда.

Григорий Алексеевич не одаренный, а значит каждая лишняя минута пребывания на Изнанке оказывает пагубное влияние на его организм.

– Хорошо, – не стал я спорить с Григорием Алексеевичем. – Если ты в порядке, то пошли.

Тот кивнул и снова попробовал встать.

Ноги его по прежнему не слушались. Стиснув зубы, он не оставлял попыток подняться.

– Дядь Гриш, ты погоди, – придержал я его за плечо, когда он в очередной раз попробовал подняться на ноги.

– Делать мне нечего, время на болтовню тратить, – сердито пробурчал он. – У меня там племянница, а я тут…

– С Любашей все хорошо, – успокоил я старика.

– Да? Ну, слава духу покровителю, – облегченно выдохнул Григорий Алексеевич и откинулся, оперевшись спиной о стену.

Вот я тугодум. Мог бы сразу догадаться, что это он из-за нее жилы рвет.

– А поместье? – спохватился вдруг, успокоившийся было, дядя Гриша. – С поместьем что?

– Да все в порядке с поместьем, – улыбнулся я. – Пострадало, конечно, немного, после прорыва тварей, но все отремонтируем, дай только срок. Отряд истребителей приезжал. Зачистку делали.

– Истребители - это хорошо, – удовлетворительно кивнул Григорий Алексеевич. – А Алексей Гаврилович? Елизавета Андреевна? С ними что? Девочки как?

По его суженным и слегка бегающим, от волнения, зрачкам я понимал, что для него это не праздное любопытство.

– С Елизаветой Андреевной все хорошо. – ответил я. – С девочками тоже.

– Рад это слышать, – облегченно выдохнул дядя Гриша и щетка густых темных волос, над его верхней губой, расползлась в добродушной улыбке. – Погоди, а Алексей Гаврилович? Про него ты ничего не сказал.

Я не ответил. Но, Григорий Алексеевич все понял по моему взгляду.

Нет. Старый ветеран не стал сокрушаться или пытаться приободрить меня, ведь семейство Жабиных лишилось главы рода.

Он промолчал. Лишь чуть приобнял своими могучими, когда-то, ладонями за плечи. Встряхнул слегка, мол - держись.

Я заметил, в уголке его правого глаза капельку влаги. Словно смутившись этого, Григорий Алексеевич быстрым движением смахнул скупую слезу.

Старик вдруг закашлялся, прикрыв ладонью рот. А когда убрал ее ото рта, то на ней я увидел густую кровавую слизь.