Старый рыцарь

Уходя, Фолкмар услышал звуки облегчения.

— Скажите, оторн Каллахан, — внезапно остановился Фолкмар, — Вы странствуете затем, чтобы читать проповеди, но я ни разу не слышал от вас ничего такого.

— Не совсем подходящее время для разговоров, господин Фолкмар.

— Простите, — извинился рыцарь, но все же не ушел, — Я подожду.

— Фолкмар Упрямый. Я думал, вам больше подойдет Высокий, но теперь вижу, что вы оправданно носите свое прозвище.

Казалось, из него вылилась целая бочка, ведь рыцарь так и не ушел, и слышал все. В тот вечер оторн перевел много добра, так и не захмелев как следует.

— Люди не большие охотники слушать проповеди. Что вы хотели узнать?

— Как угодить богам, если перепробовал уже все, что мог.

Освободившись, оторн не растерял своего душевного расположения. Видно, на то и была такая полная луна на небе. Освободившись от облачных пут, ее свет теперь заливал все, сделав серебряными и густые листья вокруг, и ржавый вороненый доспех. Даже глянцевая лысина клирика была похожа на идеальную морскую жемчужину, отражающую густой свет бархатным перламутром.

Только обрыв зиял черной пастью, и неизвестно было что там, на дне.

— Ведите честную жизнь, кому-нибудь все равно угодите. Я не читаю проповеди, потому что люди не готовы слышать правду. Но бывает так, что они готовы видеть дела.

— По правде говоря, вы никому не нравитесь, — откровенно признался Фолкмар, без хмеля, ударившего в его голову, он так, быть может, и не смог, — Бенти боялся вас самого начала, сир Ланноэль был недоволен, что вы сожгли Иммеса как воина, Маркус питает к вам неприязнь потому, что вы не разрешили свершить суд, вдова и ее дочка, Мила, невзлюбили вас за то же самое.

А вот пленники за то, что взяли их и теперь везете на турнир, где им отрубят голову. Может, до того еще и протащат лошадьми по полю с голой задницей. Быстрая смерть была бы добротней, чем ожидание. Наверное, в пекле вас не любят еще и убитые разбойники, да ведь у них сейчас не спросишь. Только мой Дуг вроде бы рад вам, вот только он совсем еще мальчишка. Мало что понимает.

— Я не должен нравиться людям. Я воин, а задача воина защищать Отверженного.

— Причем тут Отверженный?

— Отверженный — это мудрость, а где мудрость, там истина. Я защищаю истину, нравится это людям или нет.

— Какой же это бог, если он не может защитить сам себя?

— К чему вы решили, что не может? Нет ничего сильнее ни на земле, ни на небе, чем истина. Но во всем должен быть порядок. Воину — воиново. Некоторые вещи сокрыты от людских глаз.