Старый рыцарь

— Я убил того, кого должен был защищать, — голос юноши надломился. Он вовсе отвернулся, будто желал свернуть себе шею.

— Хочешь справедливости? Так она будет на суде. Если так желаешь умереть, у тебя, скорее всего, это прекрасно получится. Вас или повесят, или отрубят голову, если повезет. Могут и… кхм… Если не поешь, до справедливости не доживешь, — на первый взгляд, увещевания Фолкмара вовсе не внушали доверия, да и вовсе смахивали на насмешку, но Асгред обернулся и взял лепешки.

Сзади подбежал Дуг, притащив с собой шерстяное одеяло и еще лепешек.

— Ну что, ты наелся? — спросил он мальчишку.

— Я взял еще две, чтобы пожевать ночью.

— Скоро ты обгонишь Чемпиона, а ему в поедании всякого равных нет.

— Что, и желудями тоже балуется? — спросил Сильвер.

— Нет, эту дрянь он даже на зуб не берет.

— Говорю же, бабы дуры.

— Дуг, посиди-ка здесь, я отойду. Когда много пьешь, нужно много и отливать. Возьми чашку с чабрецом, напои вон того — он указал на Асгреда, — Смотри, как давится.

На самом деле Фолкмар не хотел в кусты. Несмотря на возраст, его мочевой пузырь, к счастью, никогда не подводил. У него болели кости, мучали раны, да и кишки были совсем не те, но он все еще мог носить доспех. Старик подозревал, что это все волшебные мази Ницеля, рецепт которых он выудил у заклинателя змей. После них тело становилось крепче, и, как ни странно, его пузырь тоже. Фолкмар даже не знал, что будет делать, когда они закончатся.

Луна как всегда стояла низко, норовя задавить любителей поглазеть на небо. Дальше он не пошел — у ног разверзся обрыв, зиявший чернотой. Встав посреди густых темных листьев, он прислушался к вечернему пению сверчков. Фолкмар хотел побыть один. Видимо, этому не суждено было сбыться. Позади послышался треск сухих веток.

— Прошу прощения, сир Фолкмар, не думал, что здесь кто-то есть, — извинился ставший человечным оторн, — Я тут по делам мирским. Наверно, мне нужно найти другое место.

А ведь он был почти трезв.

«Белое пламя попаляет весь хмель», — грустно пояснил он, когда ему перестали наливать.

«Нечего переводить добро попусту», — пожадничал тогда Кальвин, его друг, ведь в хмеле и заключался весь смысл.

— Ничего, я уже собирался, — ответил Фолкмар, желая уйти.

Оживившийся оторн нетерпеливо подошел к обрыву, поспешно задрав мешковатую мантию.