Восстание Магов. Новые крылья надежды

Конечно, отрицать того, что они оба подросли и стали больше походить на достойных мужей, было нельзя. Оба поднакопили мышечной массы, не позволяя нервным перееданиям и мастерству готовки Гнев превратиться в жир. Но даже до старшего Зависти, что и выглядел всегда также, как себя вёл — крайне вёртко и извилисто, они пока не дотягивали. Всё-таки за продолговатыми и пространными охотничьими нарядами скрывалась немалая мощь и краса.

— Даже не знаю как сказать, так чтобы всё было сразу четко и понятно.

— Значит, и тебя больше не тянет говорить «по-простому»? — заметил в ответ на его слова Жадность и Гордыню вдруг почти что осенило. — А ведь когда-то мы, сидя здесь, не особо переживали о тех глупостях, что тут говорили.

— Не переживали, верим ли мы в них, или поступаем так лишь потому, что ума ни на что иное не хватает, — будто подхватил его поток мыслей Гордыня. — На чём мы там остановились в споре о том, кто из нас таки возьмет Гнев замуж?

— Охо, вот это ты вспомнил! — вдруг выпалил Жадность, чересчур сильно скорчившийся от столь, конечно, нелепой и стыдной, но всё же по-детски простой вещи.

— Это с чего ли? — но и самого Гордыню заявление его брата, кажется, задело. — Не вериться мне, что прежний я бы с подобным согласился!

— А согласился бы ты нынешний? — а вот этот вопрос еще более знатно выбил Гордыню из колеи.

— К чему это ты? — и заставил неплохо так покраснеть.

— Когда я немного подрос и начал становится умнее за те почти два года, что мы уже с тобой знакомы, то, как предполагаю и ты тоже, начал забывать про свои «детские» мечты, забавы и обещания. На их место пришли мечты, забавы и обещания уже «взрослого», серьёзного меня, как я тогда считал. Особенно всё это обострилось на фоне того, что ты нас покинул. Однако одна «детская» мысль всё никак не могла выйти у меня из головы, хотя я настолько сильно старался её отринуть, что даже начал считать себя дурным из-за того, что не мог с этим справиться.

— И неужели это?..

— Да, я почему-то никак не мог выбросить из своего сердца и головы образ Гнев, — уже краснея настолько, что его цвет волос начал быть неотличим от цвета кожи тела, словно каялся Жадность. — Никак не мог выбросить из головы привычку помогать ей.