Оставить позади

На губах вспузырилась кровь, но я не мог глотать, поэтому алые струйки сбегали по щекам и путались вязкими каплями в волосах.

 Я прохрипел что-то едва ли понятное, сам не знаю что ещё хотел сказать.

 — Держи его крепче, — прозвучал голос Кристины. — Если он дёрнется, то сделает только хуже.

 — Слышал, брат?

 Я коротко кивнул. Головокружение усилилось, перед глазами застыла тёмная пелена, а потом я потерял сознание.

 И это было лучшим, что случилось со мной за последнее время.

 Не знаю, сколько я провалялся в беспамятстве, но к моему пробуждению боль притупилась, и я даже смог дышать.

 — Саш?

 Брат сразу оказался рядом.

 — Как ты?

 — Я ещё не определился. Сколько я без сознания?

 — Три дня.

 — Чёрт, ты не охотился?

 Он покачал головой и в его расширившихся зрачках я прочитал острый приступ боли.

 Он едва контролировал себя, а я сейчас не мог даже своей крови ему предложить.

 Если уж быть совсем честным, то я тоже чувствовал жажду и, окажись в пределах досягаемости кто-то живой, едва ли я смог бы сдержаться.

 — Меня действительно зашила Кристина или мне померещился в бреду её голос?

 — Не померещился. Ты чуть не умер.

 — Просто нужно внимательнее выбирать себе жертву и не пытаться есть людей с тесаками в руках.

 — Да, тут ты сильно просчитался, — с улыбкой произнёс Сашка. — Я волновался. Ты не приходил в себя так долго…

 Он забрался в кровать и прижался к моему боку, стараясь не причинять боли.

 — Я не брошу тебя, не волнуйся.

 Жажда не отступала, я думал, что станет легче, но нет.

 — Интересно, если я пойду сейчас к Кристине и попрошу у неё немного крови к чаю, как далеко она меня пошлёт? — задумчиво спросил я пустоту, и Сашка тихо рассмеялся, видимо в красках представив себе эту картину.

 Шутки шутками, а на охоту идти необходимо. Я ещё ничего, переживу, но вот брат… три дня для него непозволительно большой срок.

 За окном стояла глубокая ночь. Удивительная удача. Ещё большая удача — парочка влюблённых в тени раскидистой берёзы совсем недалеко от нашего подъезда.

 Одновременно с невероятной слабостью я чувствовал в себе силу, которой не ощущал никогда. Словно весь мир вокруг — застывшая декорация, которую я могу изменять по своему желанию. Сейчас, правда, все желания были сосредоточены вокруг простого инстинкта насыщения.