Оставить позади

Не дождавшись ответа она пошла искать его и я с каким-то удушающим безразличием ждал когда же она найдёт.

Когда дверь открылась я даже не обернулся.

Она в нерешительности замерла на пороге кажется уже поняла в чём дело, но пока боялась поверить.

— Алекс?

Она медленно подошла. Остановилась.

Я всё ещё не смотрел на неё, сейчас я мог смотреть только на брата.

— Зачем?

Она не понимала. Она ведь не видела проблемы. Ему становилось лучше, он начал рисовать. Это то, что она видела. То, что мы ей показали.

Возможно это было жестоко, по отношению к ней.

Но он не хотел.

Его желания превыше всего.

Были.

— Зачем, Матвей? — она не плакала, но была где-то на грани.

А я всё ещё не мог ей ничего ответить. Я просто продолжал смотреть на бледное, почти серое лицо брата, на улыбку застывшую на его губах. Он был счастлив в смерти.

В моей голове вихрем кружились воспоминания, смешивались мои и его. Его последнее «Спасибо» в благодарность за смерть, его смех, наши шуточные драки.

— Крис… — Я, наконец, нашёл в себе силы, чтобы сказать ей как сожалею.

— Ненавижу! — Кристина не дала мне закончить, ей не нужны были мои слова. Плевать ей на моё сожаление.

— Ненавижу, — повторила чуть тише. Она была так права в своей ненависти.

Я вот и сам себя ненавидел.

— Прости…

— Мразь. — Она вскочила на ноги, я даже не видел как она оказалась так близко, и ударила меня по лицу, со всей своей силы умноженной на ярость и горе.

Кровь брызгами осела на стене и полу. Прокушенная губа саднила.

— Не прощу.

Она развернулась на пятках и ушла, практически убежала прочь.

А я чувствовал пока она бежала по ступенькам вниз как сила волхва туманила её разум, забирала горе, высушивала так и не пролившиеся слёзы, вбирала в себя все эмоции, обращала их в силу, что равна силе богов.

На улицу вышла уже не Кристина. Не та, которую я знал. Она спокойно запрыгнула на лошадь, даже не седлаясь и уехала прочь размеренной ровной рысью.

— Я не знал, что будет так больно.

Мой голос звучал хрипло, во рту привкус крови и я старался не думать об этом.

Я говорил, чтобы слышать хоть что-то, чтобы поверить, что я сам ещё жив.

Это не помогало.

Не прерывало агонию моей души.

Не знаю, сколько времени я просидел там, рядом с телом брата прежде чем смог заставить себя встать.