Иллу, или Несколько коротких анекдотов из жизни личного помощника арматора

Потер середку, кашлянул.

— Тащи его в мою каюту. Дай воды там… Или по щам, чтобы очухался. Я скоро спущусь.

Эдельвейс помог Иллу подняться, что-то говоря, повел к нижней палубе. Гаер отвернулся.

Яростно выругался, так, что манкурты обернулись встревоженно.

Гаер не привык бояться. Ему казалось, он отболел страхом, пережил его, и чувство это инволюционировало за ненадобностью. Лин был присмотрен, а за себя аматор точно никогда не трясся.

Тали прочухалась довольно скоро. Надо же, кто бы мог ожидать от этой изящной красотки такой страсти к сырому мясу.

Дальше корабелла пошла легче и быстрее. Гаер, убедившись, что пленников содержат надлежащим образом, а команда при деле, спустился к себе. Ему еще предстояло выпытать у этих дуболомов, кто навел, кто заплатил, кто знал, что Тали — скорее прогулочная, нежели боевая корабелла… Все сразу или хотя бы эскизы-наброски для дальнейшей работы.

Личный помощник вскочил ему навстречу. Успел умыться и даже причесаться кое-как. Переодеться, Иллу, однако, было не во что: лоскутья висели, как старая кожа.

Ну, мельком подумал Гаер, так оно и есть: первая линька, в крови и сукровице.

Встал, упер руки в боки. Навис знаком вопроса.

Иллу опустил голову, заговорил глухо.

— Я приношу свои извинения, мой блистательный господин, что доставил вам столько хлопот…

— Но? — услышал Гаер.

— Но нимало в своем решении не раскаиваюсь, — Иллу вздернул подбородок, расправил плечи, сжал кулаки. — Случись подобное вновь, я вновь встану рядом с вами плечом к плечу.

Гаер улыбнулся.

— Принято, — сказал просто.

***

Вот уж не он придумал, что первую смерть, как и первую любовь, каждый переживает в одиночестве.

Он не знал первой любви, не помнил, когда впервые отнял жизнь.

Но он знал, что Иллу едва ли прежде случалось убивать.

Постучался. Прислуга по молчаливому сговору называла комнату личного помощника “покоями”; видимо, так на них влияла обстановка.

Открыли не сразу.

— Господин?

Гаер закатил глаза.

— Арматор, Гаер, — торопливо исправился Иллу, старательно не глядя на Хозяина Башни.

Нос у него опух, а веки были тяжелыми, наплаканными. Гаер, вздохнув, показал бутылку в коконе виноградной лозы.

— Можно? Я не с пустыми руками.

— Разумеется. Это ваш дом.

— Дом, может, и мой, а вот комната — твоя.