Иллу, или Несколько коротких анекдотов из жизни личного помощника арматора

Он мог быть в дурном настроении, мучился головной болью, грыз ногти, отпускал глупые шутки и первым же над ними смеялся, бывал гневлив, разбрасывал вещи — видит Лут, прежде чем Иллу занялся покоями арматора, они больше походили на логово зверя…

Уставал он тоже как человек, мог упасть и заснуть в одежде — и Иллу пару раз застывал, с револьверным дулом над бровью, хотя всего лишь разоблачал уснувшего господина, ибо негоже спать одетым в походное, грязное…

И он не походил на прославленного воина. Куда бы ему равняться с Кахраманом, могучим великаном, способным поднять на плечах бычка! Гаер был высок, и тело его было телом простолюдина, привычного к трудной каждодневной работе.

Иллу мог в этом убедиться, когда не далее как этим утром они вытаскивали засевшую повозку. Гаер взял Иллу с собой на Хом Карста, далекий и бедный, но равно прославленный как своими мертвыми солеными водами, так и сияющими голубыми озерами. Они возвращались утром из селения, где Гаер днем говорил с ловцами соли, а ночью пил с ними же, и на обратной дороге встретили семью торговцев, чья телега угодила задним колесом в ловушку песчаного волка.

Волк этот не охотился на людей, добычей его был скот — здешние тощие ушастые козы и неосторожные птицы. Запряженный в повозку мул выбивался из сил, и Гаер, недолго думая, уперся в задок вместе с белобородым рыбаком.

Иллу он сказал:

— Отойди, куколка, испачкаешься.

Иллу вскинулся — слова арматора вытянули поперек хребта, точно соленый прут.

Он молча снял верхнее облачение и, встав рядом с арматором, вжался плечом в темное дерево… Арматор оскалил зубы и подмигнул одобрительно.

И скоро они продолжали путь, уставшие и грязные — до первого голубого озера — но очень довольные.

Умываясь в лазоревой воде, арматор фыркал, как шафранный тигр. Его спину, руки, шею и часть груди покрывали цветные рисунки. На родном Хоме Иллу татуировки краской считались уделом бедняков, жалким подражанием Дворцам, с их традициями украшать кожу драгоценностями.

У бедняков хотя бы был выбор.

У Иллу он появился, по иронии Лута — в плену.

Гаер, определенно, разбудил в нем что-то, доселе мирно дремавшее в сени цветущих розовых деревьев. Что-то дикое и темное, но оно, будто пламя, очистило его взор и его кровь. Иллу словно впервые за свою жизнь — жил по-настоящему. Настоящим.

У городских ворот их встретили.