Иллу, или Несколько коротких анекдотов из жизни личного помощника арматора

Лигран обмуслякал ему лицо и волосы, всегда аккуратная прическа личного помощника теперь выглядела так, словно Иллу нырял в бассейне с Ивановским холодцом.

Но, кажется, он был счастлив.

***

Валил снег. Крупные снежинки таяли на разгоряченных лицах обитателей Хома Угля. Вот же забава, угля тут как раз не водилось, одни алмазы остались.

Гаер подавил желание закинуть голову и поймать на язык пару особо крупных белых мух.

— Вам известен закон о жилой емкости. Вам известно также, какие квоты положены каждой семье, в случае успешного прохождения испытаний на материальное, физическое и психологическое благополучие, — нудно выговаривал Эдельвейс.

Кому как не ему с его колодезной памятью зачитывать наизусть уставы и поклады? Преступники, дерзнувшие посягнуть на закон жилой емкости, были отданы Князем Хома на правеж лично арматору.

Не сказать, чтобы Гаер отслеживал каждого нарушителя денно и нощно. Князья быстро смекнули, что в случае выявления с них спросят строже всех. Однако иногда стоило самому возглавлять карательную экспедицию: страх и страсть всегда одинаково легко замыкали людей.

Староста маялся поодаль. Всем видом показывал, что он не при делах. Конечно. Гаер знал, что бородатому мудню тоже причитается.

Нарушители сбились в отару, ощетинились ножами и луками. Расходилась метель, ветер плел снежные косы, в бессмысленной злобе бил в скулы веллеров. На огонь надежды не было: Гаер на такой случай возил с собой пару стрекучих пламенных медуз. Теперь они извивались в черных кованых чашах, высоко вскидывая щупальца, жадно выхватывая летящий из темноты снег.

Корабеллу Гаер спускать не стал, Соль поджидала наверху.

Да и людей с ним было — красотка Неру, верный Эд, молчаливый Иллу и пятерка манкуртов.

— Вы не смеете указывать нам! — прервал Эдельвейса тепло одетый мужик.

По виду — украшенная тонкой костью куртка, наборный пояс, добротные сапоги — из удачливых охотников. Ворот и шапка были щедро расшиты, как жемчугом, мелким черным пером, каждое с синим глазком: тут водились особенные птички, слепые, да многоглазые… Перья их были баснословно дороги: умельцы могли оставить в нужных местах эти маленькие глазки и — смотреть ими.

Гаер выдохнул, теряя терпение. Видит Лут, каждый раз одно и то же. Находятся же придурки. Ничему их жизнь не учит.

Он отодвинул помощника и встал перед местным, вцепился глазами в лицо. По опыту знал, как трудно людям держать его двуцветный взгляд.

— Очень даже смею.