Что останется после

— Высказывал десять лет назад, и ещё тогда говорил: не нравится — ищите другого.

— Будь моя воля — Табита не осталась бы в живых. Жаль девочку, но общественная безопасность важнее. Аладор пожалел её — по-своему, — вот и запер: не придумал ничего получше.

— Знаю я, что он там пожалел. Драгоценные годы разработок.

— Язык у тебя отрос… — инспектор сокрушённо покачал головой. — Не надо сейчас. Орден на ушах стоит. Сейчас особой объективности и снисходительности не жди.

— Из-за неё?

— Не только. И давай закончим уже этот спор.

Севин пожал плечами. Он никуда не торопился. И хотя последние десять лет их и без того странная дружба скрипела на зубах, как песок, он был почти рад видеть Рэя.

Но всё-таки это не в гости друг к другу заглянуть. Это допрос. И инспектор, несмотря ни на что, добросовестно донесёт Аладору всё, что нароет.

— Портальщика в свиту включил? — деловито поинтересовался Севин.

— Тут идти пять минут! — возмутился маг. — Не переломишься.

— Что, такой уж дефицит?

Рэйнард поморщился и неопределённо махнул рукой.

Портальщики и менталисты — маги, которых контролировать сложнее всего, поэтому Орден старался выявлять их как можно раньше. И обучать, вбивая преданность и послушание.

Хотя оба дара были редкими и ценными — отсев был жёстким. Большинство магов особо не задавалось вопросом, что становится с «необучаемыми» детьми. Противники режима находились, конечно… но в большинстве своём весьма быстро исчезали.

Севин никогда не был открытым оппозиционером, но сам не одобрял всё это, пока не столкнулся с кукловодом лично. Изучал внушение — и доизучался, когда руководство, не иначе как в «воспитательных» целях, включило его в состав ловчей группы.

Менталист был слишком мощный, двинутый соответственно, и зверства, которые он успел сотворить — в том числе руками своих марионеток — ещё долго снились Севину в кошмарах. И это был всего один контролёр-маньяк. А потенциально таким мог стать любой внушитель.

С портальщиками обстояло несколько иначе. Тут власти больше опасались терроризма и контрабанды. Дар делал их практически неуловимыми преступниками. И отпускать таких магов на вольные хлеба без наблюдения Орден не рисковал.

Они шли по деревне. Редкие встречные селяне старательно отводили глаза. Рен, обычно и так пустынный, сегодня будто вымер — люди чувствовали опасность. Дождь не шёл, но воздух был до того влажный, что кости ломило нестерпимо.