Что останется после

Тебе нужно нормальное обезболивающее, а не эти бестолковые настойки.

Вздох.

— …Уговорил. Давай его сюда, — почти без заминки, ладонь протянута вперёд: не просительно — требовательно. Что же, говорят ведь: «бывших наркоманов не бывает».

— Серьёзно?

— Да. Давай быстрее.

Рэйнард запрокинул голову, окинул тоскливым взглядом потолок, потом уставился на Севина. Тот давно научился держать лицо, так что выдало явно что-то другое. Кажется, они слишком давно друг друга знают.

— Да чёрта с два ты сорвёшься, сволочь! — злобно выпалил инспектор.

— Это я-то сволочь?! Избавь меня от своих идиотских проверок. Достал уже.

— Работа такая, — развел руками внушитель.

Да уж, слишком давно. Сколько их было, таких вот противостояний, полушутя-полусерьёзно, ещё со студенческих лет? Они оба выросли на этом, а может — и из-за этого. Первый Внушитель страны — и один из лучших специалистов по теоретическиой магии. Новые эффективные техники защиты от внушения изобрёл именно Севин — в лучшие годы, не имея ни капли таланта ментальщика: слишком бесит, когда вечный соперник может без спросу влезть тебе в голову.

Он тогда хорошо поднялся.

Каково же было удивление магического сообщества, когда знаменитый специалист собрал манатки и ломанулся в Рен с туманными объяснениями типа «научные изыскания»! Ничего, приняли и забыли потихоньку. На теоретиков вообще спрос небольшой, пока они не нароют чего-нибудь революционного.

А судьба-злодейка всё равно поставила его в позицию… когда отказаться от ментального допроса нельзя — Трибунал.

— Мне доложили, что она так тебя отделала, что ты едва не сдох. Или подыхаешь. Было бы неловко столько лет портить тебе жизнь — и не успеть на смертный одр.

— И ты туда же?

— Ты знаешь, что она опасна! Поэтому ты здесь. Мы все здесь.

Угу, значит, прибыл со свитой. Ну, это уже больше вписывалось в его ожидания.

— Она. Ты. Многоуважаемый Архимагистр. Даже я, если постараюсь. Нас вообще много — опасных.

Рэйнард скривился, осознавая, что наступил другу на любимую мозоль, но давая возможность высказаться.

— Но только не всех нас запирают с детства в клетке без права на реабилитацию!

— Бла-бла-бла. Хватит уже. Свобода вообще штука относительная. Большинство ренских жителей дальше Карса в жизни не бывало — и ничего, живут как-то. И вообще, будь-ка ты осторожнее, друг, высказывая такие мысли. А то можно подумать, что это ты соплюху подначил на побег.