Поход самоубийц

Не моргнув и глазом, он вытянул энергию из разгоревшегося огня и метнул в сторону всадников сноп искр. Несколько коней, испуганно взржав, скинули наездников — остальные же просто с возмущением зафырчали, тряся мохнатыми башками. Впрочем, упавшие тоже не сильно пострадали — судя по воплям, один из них сломал руку, прочие же быстро поднялись на ноги, потирая ушибленные места, с ненавистью глядя на Архана. Увы, остаток своих сил он потратил на то, чтобы обеспечить Инноку достойную кончину, и поэтому сейчас мог полагаться лишь на свои умения.

Один из Карателей пустил лошадь галопом прямо на Архана, видимо, намереваясь размозжить его голову тяжелыми копытами. В самый последний момент уйдя в сторону, Архан выбросил руку в сторону инквизитора. Увы, нож царапнул по броне, не нанеся ее хозяин ни царапины.

Стрела пронзила икру Архана. Зашипев от боли, он резко обернулся и ударом палицы раздробил колено кнехту, что уже занес над головой меч. Через мгновение человек пал наземь с треснувшим черепом, однако Архану в плечо прилетел арбалетный болт, отбросив его на спину, по виску треснули древком, кто-то вырвал палицу из его рук, железная рукавица выбила несколько зубов.

И вот все было кончено — сейчас Архан мог разве что сжаться в комочек и ждать встречи с Создателем, покуда церковники обрушивали на него град ударов.

— Хватит! — хриплый крик донесся словно сквозь пелену воды. — Отвезем эту тварь в столицу, где и передадим церковному суду. Убить его сейчас — значит оказать милость, коей он не достоин.

Слышишь меня, синекожий ублюдок? — приоткрыв глаза, Архан увидел над собой перекошенное от злобы лицо инквизитора, вытянутое, с щеткой жестких усов над подергивающейся губой, словно у собаки, почуявшей добычу. — Ты еще пожалеешь о том, что не сдох вместе со своими дружками.

Архан в ответ харкнул кровью прямо ему в морду — и следом потерял сознание. Очнулся он уже полностью раздетый в клетке из сульфита, которую на повозке везла четверка лошадей.

С тех пор он не произнес ни звука. Ни когда тот самый инквизитор бил палкой по прутьям и награждал Архана сотней ругательств, стоило ему придремать. Ни когда простые люди, мимо которых они проезжали, тыкали в него пальцами, точно в диковинного зверя, покуда их детишки забрасывали его сухим навозом. Ни когда палачи Новой Веры совали ему под ногти иглы и прижигали плоть раскаленной до бела кочергой.

За десять лет Архан не произнес ни слова.