Три тьмы

Спешившись, я сняла шлем, отдала его оруженосцу и прошла навстречу отцу. Опустилась перед ним на одно колено. Он как-то странно посмотрел на меня. Потом я поняла . В королевстве Тримейн женщины так не кланяются старшим. Так приветствуют сюзерена мужчины.

Ну что ж, что сделано, то сделано.

— Приветствую тебя, отец мой. Я пришла по твоему зову.

Только теперь он позволил себе слегка улыбнуться. Наверное, ему понравилось, что я не упомянула просьбу о помощи.

Отец положил руки мне на плечи, и я поднялась с колен.

— Это хорошо, что ты привела людей. И еще лучше, что пришла сама.

Вот и все, что он сказал.

Таков уж он, Беренгар Тримейнский. Не станет плакать ни от горя, ни от радости.

——————

Когда мы вошли во дворец, он предложил:

— Ступай, отдохни. В женских покоях все осталось, как при тебе.

— Успеется,- сказала я. - Сначала поговорим о делах. Сейчас Тьярнан с берега подоспеет, надо нам послушать, что здесь творится.

Он согласился, как мне почудилось, с неохотой. Добавил:

— Что ж, тогда и отобедаем.

— Мы привезли с собой провиант.

— Хорошо, что привезли. Но пока я еще могу накормить гостей.

Гордость - она, конечно, пристала королю. А щедрость - тем паче. Но вряд ли стоило устраивать сейчас пиры. Или он думает, что осада уже снята?

Остальные-то, может, именно так и думают. Но отец мой никогда не был столь простодушен.

Проследив, куда и как разместили моих людей, я вместе с Тьярнаном, Уатайром, Луйном , Айлбе и Фриахом прошла в зал, где в последний раз пировала на собственной свадьбе.

Сейчас он был угрюм и мрачен, возможно, оттого, что людей в нем собралось гораздо меньше, чем в прежние дни. Здесь я увидела знакомые лица.

В зале был сенешаль - одноглазый Алетрамн, который еще до моего рождения отразил эрдов с моря. И канцлер Рихарий, советник отца с давних пор. И Бид, камерарий. И еще кое-кто из придворных. Епископа Агилульфа не было, что подтвердило наихудшие мои предположения о его судьбе. И все же людей было - по пальцам сочтешь.

А я ведь помнила времена, когда этот зал едва вмещал собравшихся. И угощенье на столах было не чета сегодняшнему. Но отец не солгал - они не умирали с голоду. Хлеб был на столе, и каша, и даже свежая рыба была, из чего стало ясно, что есть отчаянные люди, которые рыбачить и в осаде. И в кубках была не вода. Хмельной мед там был.

— Ешь, дочь, ешьте, друзья и союзники, и не сетуйте, что угощенье скудно. - Отец усмехнулся. — Крыс мы еще не едим.