Три тьмы

Правда, собак простолюдины, набившиеся в крепость, уже сожрали.

Черта- с- два б они их сожрали, подумала я, если б ты не позволил. Сам, небось, отдал.

— Ну, сегодня-то и завтра мясо у твоих людей будет, - отозвался Тьярнан. —У нас сегодня убили двух лошадей, и тот милит, - он жестом изобразил на лице шрам, -- попросил, чтоб мы отдали их тримейнцам. Одну тушу оставили ополченцам на берегу, другую приволокут сюда, на остров.

Он произнес это с едва уловимой издевкой, которую способен уловить лишь карнионец. Остальные и не заметили.

Наоборот, то обстоятельство, что на поварне будет конина, их весьма порадовало.

— А Даг на берегу остался? - полюбопытствовал Алетрамн.

— Да, охранять вал, - ответил Тьярнан.

— Ты бы вернул его, государь, - сказал Алетрамн. — Малый которые сутки без отдыха.

— А здесь никто не бездельничает и даром хлеба не ест! -- Отец ответил как отрубил. Затем голос его смягчился. —Да, о еде… — на сей раз он обращался ко мне. — Клянусь муками Господа, сейчас мы в осаде меньше голодаем, чем эрды на берегу.

Они разорили всю округу, и припасов им взять неоткуда. А у нас, когда эрды напали, закрома были с верхом полны. Помнишь Приска, моего главного сборщика налогов? Уж сколько лет меня людишки молили - повесь его, нехристя, кровопивец он, последнее отбирает! А ежели б я слушал - точно бы крыс мы ели.

— Я помню Приска. Его еще в колодце утопить хотели, ты едва подоспел… кстати, где он?

— Где- где? -- проворчал Бид. — Говорил я ему -- нечего тебе геройствовать, не твое это дело! Нет, говорит, все на вал - и я на вал.

Ну и получил стрелу в горло.

— Это ему еще повезло, - задумчиво произнес Рихарий. — В сравнении с епископом.

— Я надеялась, что аббатство осаду выдержит.

— Может, и выдержало бы…если б пастырь наш не поперся эрдов увещевать! Среди эрдов нынче, говорят, много крещеных развелось. Только этот ярл сразу велел его схватить и пытать до смерти. А стадо…братия то бишь… без пастыря разбежалась.

— И они разграбили аббатство и сожгли, - довершил рассказ отец.

— Добычу взяли, рабов… так зиму и пересидели. Потом у них вроде болезнь какая-то в лагере началась. Так они всех рабов перебили. Заразу эдак искореняли.

Что-то больше не хотелось мне есть. И пить тоже. За годы в Карнионе я привыкла пить вино, и мед казался мне слишком приторным. И я оставила кубок.

— Он, судя по всему, упорный человек, этот ярл. И было бы неверно предполагать, что, отступив, он не вернется. Нужно решить, что делать, и как строить оборону.